Лед и пламень - Ольга Романовская

– Ты из ума выжил, Филипп?! – проревел он. – Собственными руками удушу, вспорю живот и на кишках повешу. Где Дария?

Вместо ответа брюнет подтолкнул меня к изображению друга и с укором протянул:

– Не ожидал!

– Чего? – немного успокоившись, сквозь зубы процедил любимый. – Я и так пошел на риск. Кажется, Соланж заподозрил.

Ничего не понимаю. В который раз за сегодня. Геральт и Филипп в сговоре? Но ведь навсей предан королеве.

– Я не убил его, Дария, хотя мог и должен, – заметив мои сомнения, бесконечно усталым голосом пояснил Геральт. – Одержимых положено казнить без сожаления.

– Тогда скажи уж заодно, что я тебя тоже не тронул, всего лишь слуг прикончил. Тебя не смог. Позор для навсея!

Филипп поджал губы и отвернулся.

Странная у них мораль, двойная: официальная и реальная. То есть нельзя никого жалеть, а в глубине души они не могут побороть чувства. Так и тут: пришел за жизнью друга и не нанес ни царапины.

– Это ты похитил Дарию? – В голосе Геральта вновь прорезались гневные нотки.

– Элиза. Она планировала заманить тебя в ловушку и позвала меня, чтобы помог добить. Талия, конечно, жаждала честного поединка, но Элиза не позволила бы.

– О да, – губы любимого болезненно дрогнули, – она убивала бы долго, чтобы сломать. Подумать только, как я ошибся с женитьбой!

Филипп возвел очи горе, но не стал комментировать. Он совсем не сочувствовал другу.

– Ладно, хватит лирики, Геральт. – Брюнет забарабанил пальцами по столу. – Пока ты занимаешься самобичеванием, нас могут подслушать. Поэтому ответь сразу: я для тебя мертвец? Если да – распрощаемся. Малышку потом верну. Она, конечно, скрасит мое одиночество, но, увы, взять с собой в странствие по мирам не могу.

Геральт недовольно засопел и сжал пальцы в кулаки.

– Не нарывайся, Филипп, – не скрывая угрозы, процедил он. Желваки вздулись, глаза налились кровью. – Если захочу – достану. И не пори ерунды, ты был и остаешься моим другом. Это все демон. Мы проведем обряд очищения и попробуем все исправить. Только, – нематериальный палец указал на грудь напряженного, вытянувшегося в струну брюнета, – ты не причинишь зла Дарии.

– Идет!

Филипп дернулся и порывисто протянул бывшему – или еще нет? – другу руку, будто тот мог ее пожать. Помедлив, Геральт подал свою, затем поднес к губам и поцеловал воздух между сложенными солнышком пальцами. Смысла жеста я не уловила, зато Филипп сразу просветлел лицом.

– Ну, рассказывай, что там.

– Что, что, – пожал плечами Геральт, поразительно быстро успокоившись. – Ищут тебя, целую облаву устроили. На след Элизы вышли, скоро схватят. Талия ускользнула, но тоже долго не протянет. Для Соланжа поймать ее – дело чести. Он и так пережил не лучшие минуты в жизни. Из-за тебя, Дария. Я ведь его на поединок вызвал, но король не позволил, разнял. Зато именно некромант вывел нас в тот лесок. Увы, тебя там уже не оказалось. Ничего, – пообещал Геральт, – я скоро приду. Подготовлю все для обряда, отведу глаза Соланжу и заберу. Надеюсь, – любимый глянул на Филиппа, – наш общий знакомый раскроет карты и назовет координаты перехода.

– Посмотрим, – неожиданно заартачился брюнет. – До полуночи, Геральт. Не желаю рисковать. Ниточку не ищи, обрываю. Свяжусь сам.

Филипп рассек ладонью изображение Геральта и выдернул из него тончайшую голубую нить. Пирамидка загудела и погасла. Иллюзорный навсей развеялся.

– Вот так. – Брюнет отряхнул ладони от волшебной пыли. – Осторожность, Дария.

Я сглотнула вязкую слюну и подобрала под себя ноги. В голове вертелось: «Ты не жилец!» Я видела слишком много, такое не прощают. Видимо, животный страх отразился в моих глазах – губы Филиппа растянулись в гаденькой улыбке. Брюнет играючи, будто танцуя, достал нож и неожиданно быстрым движением вонзил в стол между моими пальцами, я даже вскрикнуть не успела.

– Так приходит смерть, Дария. – Мерзавец подошел и вытащил оружие.

Меня била крупная дрожь. Я не могла вымолвить ни слова, вперив взгляд в поврежденное дерево. Там были мои пальцы… Вседержители, всего дюйм, и я осталась бы без кисти! Всего дюйм! Зачем ты сидишь здесь, Дария, чего ждешь? Рядом насильник, одержимый, сумасшедший, в конце концов!

До двери восемь шагов. Она добротная, ненадолго задержит Филиппа. Только вот дальше ров, через который самой не перебраться. Словом, сидеть тебе рядом с убийцей и ждать Геральта.

– Глупая!

Филипп потянулся ко мне, и тут плотину прорвало. Я завизжала, противно, на высокой ноте. Вскочила, но ноги предательски заплелись, если бы не брюнет, расквасила бы нос.

– Наиви и есть наиви! – вздохнул навсей, усадил меня к себе на колени и влил в рот остатки остывшего чая. – Не убью я тебя. Думаешь, для чего нож бросил? Чтобы ты поняла: если бы хотел, что угодно бы сотворил. Во всех позах, Дария.

– Вы уже сотворили, – мрачно напомнила я.

– Ты долг отдала, только и всего. Ничего не делается бесплатно, Дария, а тебе, кроме тела, предложить было нечего. Но и сама в накладе не осталась, раз я с утра проснулся.

Подмигнув, Филипп щелкнул меня по губе и отпустил. Ненормальный! Одно слово – одержимый!

На кухне повисло тяжелое молчание. Вопреки ожиданиям, его прервал Филипп. Он хлопнул себя по бедру и встал, нависнув надо мной. Я сжалась и зажмурилась, приготовившись к худшему, но брюнет всего лишь положил ладонь мне на плечо и поинтересовался:

– Я такой страшный? Рога, копыта и слюна до пола?

Удивленно подняла на него глаза и встретилась со смеющимся взглядом.

– А все так хорошо начиналось. Хорошенькая блондинка краснеет, смущается, пытается играть в бильярд, – с ностальгией вспоминал Филипп, поглаживая меня по плечу. – Робкие взгляды, чувственные фантазии – и зубки наиви. Ты тогда меня рассердила, если бы не Геральт, худо бы тебе пришлось. Но я не об этом. Давай не возвращаться к ролям охотника и жертвы. Мы ведь теперь близко знакомы. – Голос брюнета понизился до интимного шепота. – И совсем не так, как в книжках.

Я отодвинулась: близость Филиппа смущала. Знаю, у навсеев так принято, мужчины открыто предлагают женщинам ласки, стремятся доказать, как они хороши, но мне это неприятно. У меня уже есть любовник, который, надеюсь, станет мужем, и другой не нужен.

– Не надо, милорд. – Я отгородилась от Филиппа ладонью. – Геральт ваш друг, ухаживать за его женщиной, по крайней мере, непорядочно.

Брюнет фыркнул.

– Ничегошеньки ты в наших традициях не смыслишь! Пробуй, выбирай, чтобы стать госпожой, а она, как последняя ланга, бежит за первым встречным. Ну Геральт, ну друг, так именно поэтому мне можно ухаживать.

Филипп замялся, хотя никогда не отличался стыдливостью, и покосился на меня. В ответ я уставилась на него. Пусть хоть подскажет! Увы, брюнет продолжал смотреть и молчать, а потом и вовсе торопливо свернул тему: