Эринеры Гипноса - Елена Бычкова

– Оракул.

– Где я могу с ним встретиться?

– Руф, – она положила флэшку на кресло рядом, – тебе не нужно…

– Что я сделал?! – Он схватил ее за плечи, жестко встряхнул, а потом отпустил так же внезапно. – Или… не сделал? Я мог спасти ее? Я мог спасти их обоих?

– Ты спас многих людей после, когда работал в ОБСТ. Если бы не этот эпизод, ты бы всю оставшуюся жизнь послушно следовал системе, в которой был выращен….

Но он ее уже не слушал.

В кресле сидел немолодой измученный человек, вновь переживая утрату, которая свалились на него больше пятидесяти лет назад…

– Я хочу найти его. Этого парня. Террориста.

– Понимаю.

– Вы можете помочь?

Талия пристально смотрела на его лицо, выстраивая цепочку. Через сон стрелка можно проникнуть в сон Эрис… или Севра, если они живы, что, конечно, представляется сомнительным. Вот только…

– Этот человек мертв.

– Мертв? – повторил Руф.

Он поднялся, прошелся по комнате, подошел к окну, за которым стояли горы, погружающиеся в облачную дымку.

– Я хочу увидеть его.

– Он в морге.

– Значит, увижу его в морге, – сказал он твердо.

– Хорошо. Я могу договориться о посещении на завтра. И у тебя будет время отдохнуть…

– Сегодня, Талия, – улыбнулся Руф невесело. – У меня остался только сегодняшний день. Плохие новости из дома. Похоже, у нас начинается гражданская война. Оазис Эр-Рияр подвергся бомбежке и соседний с ним Дор… Боевики расстреливают мирных жителей, сгоняют их с земель. Скоро агломерация потребует, чтобы Полис открыл Стену и пустил беженцев на свою территорию. Предоставил им убежище, еду и пособия. А вместе с ними сюда хлынут и все остальные желающие легкой жизни, которую им должен обеспечить процветающий город.

Руф говорил с горьким ожесточением, не глядя на девушку, и она примерно понимала, что он чувствует. Злость на безумие, творящееся в его мире, досада от невозможности повлиять на происходящие события…

– Подозреваю, скоро границу закроют. Я вообще не выберусь отсюда.

– Ты можешь остаться, – сказала Талия и еще до того, как закончила говорить, уже знала, что он ответит.

– Нет. Мое место там, – произнес он сухо. – Остались незаконченные дела.

– Хорошо. Едем сейчас.

– Я могу сделать это один, – возразил Руф, но харита видела, ему приятно ее желание сопровождать его.

– Ты мой гость, во-первых, – сказала девушка. – И во-вторых, я тоже хочу закончить дело, которое начала.

Здание морга, стоящее среди тысячелетних кипарисов, было выстроено в тяжелом классическом стиле позапрошлого века. Монументальные колонны поддерживали двухскатную кровлю. Барельефы на фронтонах рассказывали о быстротечности жизни и величии Хроноса^[9].

– Не знал бы, что тут, подумал – музей, – заметил Руф.

Вдали, за деревьями, скрывались корпуса Центрального медицинского университета. Там обычно было шумно и людно. Здесь же, в полной тишине, лишь негромко посвистывал ветер в кронах.

– Сообщение с госпиталем и лабораторией эринеров под землей, – пояснила Талия, вдыхая аромат свежей зелени. – Чтобы на поверхности ничто не нарушало покой этого места.

В холодном мраморном вестибюле их встретил служащий в серой форме с приметным серебряным значком, стилизованным под факел. Опрокинутый, с тонкой струйкой дыма вместо пламени. Символ погасшей жизни.

– Добрый день, Плутон, – сказала Талия, показывая жетон сновидящего. – Нам нужно спуститься вниз.

Суровое лицо служителя Танатоса не изменило выражения. Глаза, прозрачные как первый озерный лед, окинули внимательным взглядом девушку и ее пожилого спутника. Взгляд зацепился за медный мак в руке Талии. Затем смотритель сделал приглашающий жест и направился в глубину вестибюля, к тускло мерцающим кабинам скоростных лифтов.

Спуск на нижние уровни занял не больше нескольких секунд.

Они оказались в холодном зале, освещенном белым стерильным светом. Воздух, наполненный запахом хвои, напоминал о кипарисах – деревьях печали, растущих наверху. В серых полированных стенах – квадратные металлические люки с номерами.

– Нас интересует стрелок из центрального Полиса.

Смотритель кивнул и подошел к одной из ячеек в нижнем ряду. Выдвинул узкий ящик.

Талия посмотрела на Руфа. Тот приблизился. Его неровные шаги сопровождались громким стуком трости по каменным плитам пола. Остановился, глядя на бледное тело, лежащее на ледяном металлическом поддоне.

Молодой мужчина – машинально отметила Талия. Физически развит, правильные черты лица, светлые волосы. Из особых примет – шрам на внешней стороне правого бедра. И едва заметные отметины на левой голени. Похоже на укус змеи.

Харита взглянула на Плутона.

– Отчет эринеров есть?

Он утвердительно наклонил голову, вынул из отделения в ячейке планшет и подал ей.

Талия перелистнула виртуальные страницы.

Предположительно тридцать пять лет. В базах данных не значится. Местожительства неизвестно. Дальше следовал полный генетический код. Если бы сохранились биоматериалы Севра, можно было провести сравнительный анализ и выяснить точно, является ли этот человек сыном пропавшего инженера.

Человек-призрак. Появился из ниоткуда, убил, и ушел в ничто.

– Это он, – прозвучал хриплый голос Руфа. – Одно лицо с Севром.

– Уверен? – спросила Талия, копируя информацию в свою базу данных.

– Абсолютно.

Впрочем, возник он не из пустоты. Порождение Александрии. Совершенная оболочка с искаженной, изломанной внутренней сутью.

Ее размышления прервал звонок коммуникатора.

– Прошу прощения, – сказала она Руфу и отошла к служебной лестнице, притаившейся в тени за колонной.

– Закончила? – в голосе Тайгера звучал плохо скрытый азарт.

– Такое чувство, что ты следишь за мной, – улыбнулась харита.

– Присматриваю, – деликатно уточнил он, – и, пока ты не приняла никаких серьезных решений, хочу сказать еще кое-что. Во время своего последнего погружения Аметил столкнулся с дэймосом, старым и больным, по счастью. Его имя Лонгин Сотер.

– Сотер?

– Да, один из потомков правителей Александрии. Он умер на глазах Мэтта, и тот успел разглядеть тени его жертв. Это – одна из последних. Никого не напоминает?

Талия посмотрела на экран своего многофункционального коммуникатора. Там открылось изображение. Искусно выполненный рисунок передавал не только основные черты, но и настроение. Боль и несломленная воля. Мужчина в изодранной одежде, покрытой кровью, рука перебита, вместо глаз – две мишени.