Время желаний - Иван Кузнецов

Я вытряхнул крошку, продул и вытер чашу полой пиджака. Затем сложил пальцы в щепотку и вновь вызвал «лед». Понадобилось всего несколько секунд, чтобы наполнить кубок хрупкой прозрачной массой. Осталась самая малость – лед растопить.

Специалист по Светлой магии из меня невеликий (а файерболы, безусловно, оружие Светлых), поэтому я постарался слепить огненный шар настолько маленьким, насколько возможно. Что, вероятно, и спасло мне жизнь. Крошечный огонек трепыхался на кончиках пальцев буквально секунду, затем рывком превратился в гигантский факел. Меня обдало волной жара, в волосах заиграли жгучие искры, одежда начала тлеть. Я отшвырнул заклятье так далеко, как только смог. Бесформенный рыжий сгусток ухнул за перевал и лопнул волной алого пламени. Земля дрогнула, в небо, подобно возрождающемуся Фениксу, ударил столб огня.

Закончилось все столь же быстро, как началось. Я обнаружил, что лежу на земле. Рядом валялся раздробленный кубок, из которого медленно вытекали последние капли воды – наименьшая, но почему-то самая обидная потеря.

Я поднялся, как мог отряхнул одежду.

Первый вывод оказался поспешным. Заклинания действительно работали, однако результат получался, мягко говоря, не до конца предсказуемым. Дело именно в файерболах или в любой магии, имеющей сродство со Светом? Проверять не хотелось. Хватит с меня экспериментов.

В конце концов я просто сотворил горсть льдинок и отправил их в рот. Крошечные кристаллы неприятно хрустели на зубах, заломило челюсть. Но горло, что называется, промочил, заодно убедился, что смерть от жажды в ближайшее время мне не грозит. Осталось понять, как это время с толком использовать.

Вид с вершины открылся безрадостный: серый каменистый склон, узкое ущелье у подножия, полдюжины гор повыше и много круче уже покоренной. Сомневаюсь, что мне удалось бы забраться на них без специального снаряжения. Возможно, могла бы помочь магия, но после инцидента с файерболом я решил прибегать к ней, когда уж совсем припечет. А раз так, придется либо сидеть на месте и ждать у моря погоды, либо спуститься к ущелью. Тем более что оно уходит в сторону Южного пика. Авось куда-нибудь выведет.

Я закинул в рот пригоршню ледяной крупы и предпринял очередную попытку вызвать тень.

Поначалу ничего не происходило. Потом я почувствовал легкое покалывание в районе шеи. Сосредоточился – и покалывание усилилось, поползло вниз по позвоночнику. Я ощутил слабый контакт с живущим во мне комочком Тьмы, опустился на колени и повторил призыв. Заломило в висках. Покалывание разошлось по спине, из приятного сделалось болезненным. Ощущение связи стало острее. Тьма шевельнулась, заворочалась в попытках выбраться наружу. В сознании возник образ наполненной чернилами бутылки. Я надавил посильнее.

Мышцы скрутило. В голову словно вогнали раскаленный гвоздь. Из глаз потекли слезы, воздух превратился в жидкий свинец. По бутылке побежали трещины.

У меня промелькнула мысль о разумности своих поступков. Четверть часа назад я едва не угробил себя при куда более безопасном деянии. Искушать судьбу вторично – безусловно, не самый мудрый выбор. Мне вдруг вспомнился осмотрительный, осторожный, вечно желающий подстраховаться Джованни. Не готовый поставить многое ради того, чтобы получить все…

В моем возрасте не остается кумиров. Нет Иных, которых желаешь превзойти, в пику которым действуешь. Но сейчас образ Инквизитора сработал как катализатор, пробудив извечное человеческое желание действовать вопреки и наперекор. Желание, совершенно недостойное Иных.

С меня словно заживо содрали кожу. Голова распухла и раскололась. Тело вспыхнуло, превратилось в живой факел. Трещина на бутылке становилась все шире. Я сделал последнее усилие, и меня будто вывернуло наизнанку. Серый сумеречный мир померк. Я рухнул лицом вниз, потеряв сознание еще до того, как коснулся земли… Что в общем-то и неплохо: падать мордой на булыжники – не самое приятное занятие.

* * *

Новое пробуждение далось легче. Во всяком случае, у меня ушла всего минута на то, чтобы с грехом пополам подняться на ноги.

Не знаю, сколько я пробыл в беспамятстве. В Сумраке нет восходов и закатов, позволяющих хоть как-то отслеживать время. Унылый пейзаж ничуть не изменился, разве что на камне, служившем мне подушкой, остались красные пятна. Яркие и совершенно неуместные в выцветшем сером мире.

Я провел рукой над губой, пальцы окрасились алым. Кровь из разбитого носа не высохла, хотя и успела свернуться. Выходит, я валялся без сознания не так уж и долго. Удивило, однако, другое: размазанная по пальцам кровь оставалась обычной кровью. Капли на камнях тоже не спешили воспламеняться. По каким-то причинам Сумрак не желал играть в вампира, поглощать квинтэссенцию человеческой Силы.

Я присел на камень, помассировал шею и позавидовал Джованни. Наверняка у этого типа хватило бы мозгов отступить. А я пошел до конца и что имею в активе? Разбитый нос и ломоту во всем теле. Не считая уязвленного самолюбия.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Я обернулся так резко, что едва не сверзился на землю. Разумеется, за спиной никого не было. Сомневаюсь, что до нас с камнетесом в эту часть Сумрака забредала хоть одна живая душа.

– Не там, внизу, – раздался томный женский голос.

Сначала я ничего не увидел. Потом, приглядевшись, понял, что камни под ногами чуть-чуть темнее своих соседей. Тень выписала пируэт и заняла положенное ей место передо мной.

– Так лучше? – спросила она. – Насколько я знаю, ты предпочитаешь разговаривать с собеседником лицом к лицу. Лица у меня нет, так что придется довольствоваться тем, что имею.

– Давно ты здесь? – только и смог вымолвить я.

Тень задумалась.

– Не знаю, – призналась она. – С тех пор, как ты разбил бутылку. Прости, мне трудно оценивать твое время.

– Образ бутылки – твоя идея?

– И мысль о нерешительном друге. Извини, очень хотелось выбраться наружу. Без твоей помощи у меня бы ничего не вышло.

– Теперь легче?

– Не намного. Все равно что перебраться из гроба в карцер. С этим местом что-то не так. Оно блокирует мои способности проводника. Я даже не вижу соседних слоев Сумрака.

– Возможно, их здесь нет.

– Есть, – уверенно заявила Тень. – Тут что-то другое. Граница между слоями необычайно прочна. Помнишь свои попытки подняться на шестой слой?

– Помню, что у меня ничего не вышло.

– Верно. Но шестой слой существует, просто наших усилий было недостаточно. Не хватает и сейчас. Что будем делать?

– Не знаю, – честно ответил я. – Сказать по правде, я всерьез рассматриваю версию с прогрессирующей шизофренией.

– Хорошо, не с галлюцинацией, – проворчала Тень. – Хотя в чем-то ты прав. В определенном смысле я часть тебя и обладаю фрагментами твоего сознания и памяти. Но если тебя утешит, мне тоже неуютно. Вы, люди, постоянно кричите о свободе и независимости, а я предпочла бы остаться в прежнем безмолвном положении. Надеюсь, когда мы выберемся отсюда, у нас будет возможность воссоединиться.