Пограничник - Павел Мамонтов

А потом музыка заиграла чаще, и девушки дали жару. Это называлось танец живота, я уже видел такое – в «Спирали» пару раз показывали подобные шоу. Девушки, которые танцевали там, в подмётки не годились танцовщицам партизан. Это было восхитительное зрелище. Осталось только наблюдать за дивными изгибами тел, удивительной грацией и потрясающим чувством ритма.

Из всех семерых мне понравилась одна длинноволосая брюнетка. Фигурой и лицом она походила на Лику, такая же стройная и высокая. Только глаза у неё были со вздёрнутыми внешними уголками – раскосые. Но от этого она становилась ещё притягательнее, у меня ещё не было девушки с такими глазами. Очень уж хотелось узнать, каковы они в постели.

Примерно те же мысли пьяным шёпотом озвучил Рикки Викингу:

– Ты глянь на этих узкоглазеньких. Интересно, между ног у них тоже узко? Это кто, вообще, такие?

– Буряты, называй их бурятками, – вдруг сказал Сэнсэй. – Я сам в некоторой степени бурят.

– Раз так, без базара, Сэнсэй. Буряты так буряты.

Девушки вдруг всплеснули руками, встали спинами друг к другу, напоследок встряхнули попами и быстро выбежали из юрты. Я остался несколько разочарован, поскольку надеялся на более откровенное продолжение танца, но, может, оно и к лучшему. Тем более я не к месту вспомнил о Лене.

– А вы давно Уйгура знаете? – спросил я у Андрея, желая уйти с темы эротики.

– Пятнадцать лет уже. Как встали здесь, на южных рубежах. Они нам здорово помогают выживать в степи.

Снова внесли столы с едой. По цепочке пирующие передали несколько гитар. Одну из них, к моему удивлению, вручили Андрею. Хотя удивительного ничего не было, голос и впрямь у него был отличный.

Андрей спел пару казацких песен. Но почему-то я понял, что они не родные для него. Нет, пел он отлично и мужиком точно был замечательным, что любого в спираль согнёт, но вот казаком он не был. Хоть и мало знавал я настоящих казаков, но в каждом из них чувствовалась какая-то бесшабашность и вечная тяга к вольнице. Кстати, как раз все настоящие казаки, что мне встречались, трудились трапперами – добывали органы животных, которые потом продавали на Внешнюю Землю. У трапперов свободы больше, чем у разведчиков, хотя работа не менее опасная.

Пир уже начал затухать, когда Андрей спел песню, заставившую мою душу вздрогнуть и снова заныть:

Мхами кутал нетвердый шаг

Синий вереск в сухом бору,

Где плутала всю ночь душа

Да казнила себя к утру,

Что желаньями растеклась,

К ступе ладила помело,

По глаза закопалась в грязь

От отчаянья, всем назло.

Горько

мутным держать ответ

там, где

видишь себя в лицо.

Страшно

вымолвить – смерти нет!

Коль на

пальце её кольцо.

Оторочены облака

Бледно-розовой кисеёй.

От далёка до далека,

Небо дышит сырой землёй,

И тревожит огнями даль,

Что, как свечки, колышет лес.

Отлетает душа-печаль

Птицей серою в дым небес.

Горько

мутным держать ответ

там, где

видишь себя в лицо.

Страшно

вымолвить – смерти нет!

Коль на

пальце её кольцо.

Когда тень превратится в дух,

Когда пламенем станет взор,

На заре промолчит петух,

Принимая зарю в укор.

Успокоится плачем страх,

Растворится в любви вина,

И оттает душа в слезах,

Понимая, что прощена.

Горько

мутным держать ответ

там, где

видишь себя в лицо.

Страшно

вымолвить – смерти нет!

Коль на

пальце её кольцо.

Эта песня была ни о ком, но о каждом, ни о чём, но в точку.

Андрей резким ударом по струнам оборвал гитарный звон.

– Ну что, ребята, собираемся спать. Завтра гости уходят в долгий путь.

* * *

Я услышал, что она вошла, сразу. Выхватил пистолет из-под подушки, включил ночное зрение. Мне выделили отдельную юрту, небольшую, но буквально заваленную подушками, тюфяками и коврами. Вдобавок изрядно окурили внутри благовониями.

Она пришла ко мне, одетая в халат с вышивкой. Та самая, бурятка, похожая на Лику.

– Стой, где стоишь.

Девушка замерла:

– Ты меня видишь или определил на слух, что я вошла.

– Я тебя вижу.

Незнакомка изящным движением скинула халат. М-да… без лифчика и юбки ей ещё лучше.

– Зачем ты пришла?

– Чтобы доставить тебе удовольствие, – выговор у неё был странный, непривычный и оттого ещё более возбуждающий. На вид ей было не больше двадцати лет. – Можно к тебе подойду? Разве я могу где-то скрыть угрозу?

– Что ж, подойди.

Незнакомка ко мне подошла, встала на колени и сразу сунула руки под одеяло, пытаясь нащупать, хм… важную часть тела.

– Подожди.

Я ласково, но твёрдо отстранил её. А пистолет держал наготове, мало ли что.

Если честно, я колебался. Когда мы с Ликой были вместе, она не ревновала меня к женщинам, с которыми у меня был краткий перепих во время рейдов. И я не ревновал Лику, правда, тоже только к женщинам, которые скрашивали ей скуку, когда меня не было рядом с ней. Нас связывало нечто более глубокое, чем обычная любовь и влечение, но долгие разлуки и молодая кровь накладывали свой отпечаток. Иногда в рейде было просто необходимо это сделать, чтобы снять стресс, к примеру. Так разве не глупо ревновать, скажем… к кошке, которая запрыгнула к брату на колени, он её погладил, а она помурлыкала и погрела ему ноги.

Лика теперь не со мной. Я теперь с Леной. То, что она для меня не девушка на одну ночь, почему-то я осознал только сейчас, лёжа рядом с обнажённой красавицей. В любом случае, секс с раскосой незнакомкой будет уже изменой по отношению к Лене, а мне не хотелось этого делать, пускай даже Лена бы ничего не узнала.

– Как тебе зовут? – спросил я.

– Зови меня как хочешь.

Я секунду боролся с искушением попросить, чтобы она назвалась Ликой.

– Нет, так дело не пойдёт.

Я тоже встал на колени, одеяло с меня упало, обнажив орган, столь вожделенный для незнакомки, уже в боевой готовности. Она тут же потянулась к нему ручками. Я снова пресёк её попытку, правда, пистолет уже положил на пол.

– Скажи своё имя.

– Зачем тебе?

Я провёл ладонями по внешней стороне стройных девичьих бёдер. Снизу вверх. Лобок девушки был гладко выбрит. Правильно, чтобы блохи, вши или ещё какие паразиты не завелись. Но вот волосы на голове девушки были шикарными, пусть и покороче, чем у Лики, и пахло от них травами.