Чужими руками - Леонид Смирнов

Этот вечер был совершенно безумным. Не каждому удается пережить такую встряску… А началось все с обычного ужина в корабельном салоне номер 8-1.

На каждой из двенадцати пассажирских палуб имелось по два уютных помещения, где путешественники обедали, танцевали, играли в азартные игры или просто беседовали. Кое-кому скучно круглые сутки сидеть в каюте, даже если она радует глаз и удовлетворяет все твои желания. А виртуальная жизнь, слава богу, не всем заменяет жизнь реальную.

Платон был не против совместных трапез. От них веяло старинной корабельной традицией. Во главе стола должен сидеть седовласый капитан, в одной руке у него неизменная трубка из верескового корня, а в рукой — початая бутылка доброго ямайского рома… Если не капитан, так пусть это будет элегантный старпом с лихо закрученными усами, в белоснежном кителе — записной шутник и великий дамский угодник. На самом же деле в салоне имелись столики на двоих, троих и четверых, а трапезой управлял всего лишь старший стюард, хотя и выглядел он весьма недурно.

Время обеда давно миновало. Платон не любил играть ни в карты, ни в бильярд, ни в объемные шахматы. Зато его очень интересовали так называемые «танцы» — что-то вроде корабельной дискотеки без ограничений по возрасту и числу конечностей. Здесь проще всего познакомиться с хорошенькой девушкой. Впрочем, где они — эти юные красотки, летящие со Старой Земли в неведомую даль? Перепуганные и доверчивые, разбитные хохотушки и недотроги с большущими оленьими глазами и тонкими, нежными пальцами, которые так приятно накрыть своей сильной и умелой рукой… Пока ни одной не видать. Разве что прячутся по каютам, запертые на замок строгими родителями или грозными телохранителями.

Платон уже пытался перейти с восьмой на соседнюю палубу — надеялся завязать там приятное знакомство. Однако охрана была вежлива, но непреклонна: в связи с пандемией капитан запретил любые передвижения по кораблю, за исключением аварийной ситуации.

А в салоне номер 8-1 интересных женщин было всего полтора экземпляра: Пола Метекис, недавно вышедшая в тираж звезда виртуала, и Каприччио Арта, представительница расы мимикристов. Как будто покойного Кребдюшина археологу мало…

Пола, несмотря на завершение блистательной карьеры, по-прежнему оставалась шикарной женщиной. За ней ухлестывали четыре кавалера разом, включая двух стюардов, лейтенанта охраны и инспектора Карантина. Словом, люди все уважаемые — при исполнении — и ссориться с ними Рассольникову ну никак не улыбалось. Он утешал себя тем, что некогда сводившая с ума миллиарды юношей красотка на девять десятых состоит из искусственных деталей и наверняка прошла —не один курс омоложения.

Что же до мимикристки, будь она хоть трижды Венера Милосская, Платон даже глядеть на нее не станет. (Хотя поглядывал, конечно, краем глаза — как без этого?) А сама мадемуазель Каприччио бросала на него пристальные взгляды.

На сцене разместился небольшой оркестр робомузы-кантов — живая музыка всегда в моде. Старший стюард махнул рукой. Родилась заводная мелодия, но никто не бросился в пляс. Публика толпилась у шведского стола, дегустируя напитки и малюсенькие бутерброды со всякой всячиной. Только у огромного иллюминатора пританцовывала, не сходя с места, разумная тюлениха — ничем с виду не отличающаяся от перепуганной туристки в ресторане «Харбин». Платону до сих пор все чичипаты казались на одно лицо — то есть морду.

Кавалеры наперебой предлагали Поле Метекис потанцевать, но она жеманно отказывалась, ссылаясь на несуществующую качку. Кавалеры не сдавались и, постепенно входя в раж, начали подкалывать бывшую звезду. Она тоже в долгу не осталась — с языка ее срывались весьма острые шпильки. Рассольников вполуха слушал их разговор и посмеивался.

И вдруг археолога словно током ударило: в кают-компании появилось новое лицо. ОНА вошла в двухметровый овальный люк — беззвучно и грациозно, словно по воздуху вплыла. Скромная бело-голубая туника и полупрозрачная накидка подчеркивали стройность и идеальную правильность фигуры. Чертам ее лица позавидовала бы любая видеомодель.

Незнакомка была само совершенство. Ни колготки, ни гольфы, ни даже следочки не скрывали ее точеных ножек. Маленькие ступни в «древнегреческих» сандалиях с ремешками крест-накрест. В обнаженных руках богини — плоская белая сумочка из крокодиловой кожи.

«Ангел прилетел, — родилась у Платона первая мысль. А вторая была: — Убью любого, кто встанет на пути». И Рассольников ринулся в бой. Наступив на ногу кинувшемуся наперерез юноше неопределенного возраста и отпихнув зазевавшегося толстяка в смокинге а-ля мистер Твистер, археолог первым подскочил к красавице. Он ведь не знал, что это ловушка, устроенная именно для него. Коварный враг был прекрасно осведомлен, до какой степени падок Платон на красивых барышень.

— Прошу прощения, миледи…— потупив взор, учтиво произнес граф Рассольников.

Она замерла, распахнув бездонные синие глазищи.

— Мы не представлены. Платон Рассольников из тридцать седьмой каюты. — Археолог церемонно поклонился.

— Алиса Кораблева. — Едва заметно кивнула девушка. — Что вам угодно?

— Вы не потанцуете со мной? — Платон заговорил как провинциальный донжуан «золотого века» — жизнь на Старой Земле даром не проходит.

— Увы. Я слишком устала. — Нежный и томный — пленяющий с первой же секунды голос.

На ее лице было написано искреннее сочувствие. Платон всегда был готов к длительной осаде и потому без малейшего смущения продолжал натиск. Да особо усердствовать и не понадобилось — Алиса на удивление легко согласилась с ним отужинать.

Когда Платон обернулся, чтобы позвать официанта, незнакомка на миг показалась ему какой-то нечеткой, чуть дрожащей, словно не живое существо, а состоящее из мелких точек изображение, и тотчас девушка стала прежней. Наверняка померещилось — тем более, глаза были ослеплены ярким предзакатным солнцем. Переборку салона всегда украшал живой пейзаж какой-нибудь прекрасной планеты — с порхающими птицами, ныряющими рыбами и шелестящими листьями.

— Куда вы направляетесь, если не секрет? — спросил археолог, наливая в бокалы настоящее «Мадам Клико».

Шампанское бурно пенилось и ползло через край. На белой скатерти стали расплываться два влажных пятна. Рассольников был так занят девушкой, что не обратил на это внимания. Его визави занервничала, когда Платон оказался рядом с ней. А он не понимал, что именно ей не нравится, и не мог исправить положение.

— В Маханский университет, — произнесла богиня не очень внятно. Это был «выстрел в десятку». — Хочу поступать на факультет ксенобиологии.

— О! Да ведь я там учился, — воскликнул археолог и с воодушевлением начал рассказывать Алисе о своей «альма-матер».

Едва Рассольников сел на место, оказавшись подальше от девушки, она тут же успокоилась. Даже стала как-то материальней. И все больше милых сердцу черточек открывал в ней Платон. Голос ее звучал серебряным колокольчиком (как чудно!), алые губы без следа помады едва коснулись края бокала (как трогательно!), аккуратные розовые ноготки царапнули мельхиоровую вилку (кошечка моя!).