Время желаний. Другая история Жасмин - Лиз Брасвелл

– Что, признаюсь, ставит под угрозу наш привычный способ существования, – криво улыбнувшись, подхватил Дубан. – Особенно учитывая последний указ Джафара о создании отрядов по поддержанию общественного порядка, которые теперь будут патрулировать весь город. Преступность почти подавлена.

– Однако, кроме нас, все остальные очень даже довольны, –- усмехнулась Моргиана. – Никого не возмутило, что Джафар взял и хладнокровно убил прежнего старичка-султана.

Аладдин чуть не подавился виноградиной.

– Убил?

– Ага, – отозвался Дубан, философски пожимая плечами. – Несмотря на щедрость, Джафар явно не ангел. Он созвал всех жителей города под парадный балкон дворца и во всеуслышание объявил себя новым султаном. А потом просто взял и столкнул старого султана за перила. Раз – и все.

– Это было уже после того, как он устроил дождь из золота, -– подчеркнула Моргиана. С давно знакомым щелчком пальцев в ее ладони возникла золотая монетка, маслянисто поблескивая в тусклом свете ламп. Аладдин только сейчас заметил, что рядом с ней лежат целые горки таких монет – точь-в-точь уменьшенная копия несметных сокровищ, лежащих грудами в Пещере Чудес.

Он нахмурился и взял из ее рук монету. Она не возражала, что было очень на нее непохоже. Прежняя Моргиана тут же рявкнула бы на него и отобрала монету назад. Сейчас же она спокойно смотрела, как он осторожно зажал монетку между большим и указательным пальцем, поворачивая к свету, чтобы лучше разглядеть чеканку. Похоже, она и впрямь была сделана из чистого золота, потому что казалась слишком тяжелой для такого маленького размера. Одна ее сторона была гладкой, а на другой проступал странный, угловатый символ, который он никак не мог разгадать. С виду древний и какой-то угрожающий. Не то стилизованная ящерица, не то...

– Попугай, – подсказала Моргиана. – Так мы думаем. Злющая тварь, судя по ее виду. Вот, видишь? Это вроде как открытый клюв, а это когти... В общем, при некотором воображении похоже на попугая.

– Ага, вроде похоже... А у Джафара есть ручной попугай, верно?

Моргиана кивнула. Он вернул ей монету. На самом деле изображенная на монете тварь казалась ему больше похожей не на попугая, а на дьявола.

– А эти монеты, они... остаются? Не исчезают через некоторое время, не превращаются в черепки, как сокровища ифритов в старых легендах?

– Нет, ничего подобного, – пожала плечами Моргиана. – Никуда они не деваются. Они настоящие.

Аладдину это не нравилось. Он никак не мог выкинуть из головы горы древнего золота, похороненные в пустыне.

– А что с принцессой Жасмин? – спросил он наконец.

– Джафар собирается жениться на ней. Полагаю, чтобы закрепить свое право на трон.

– И она что, согласилась? Она хочет за него замуж?

– О да, не сомневаюсь, она просто сгорает от нетерпения стать женой бывшего визиря, который в два раза ее старше, и который только что убил у нее на глазах ее отца, и про которого все знают, что он злобный и жестокий тип, – хмыкнула Моргиана. – Когда ты успел так поглупеть, Аладдин?

– Но ведь она его не любит!

– Да кто ж его любит, – хихикнул Дубан. – Говорят, даже мамаша бросила его, когда он был еще младенцем, такой он был злющий.

– Да, но разве у нее есть выбор? – спросила Моргиана. – Ей еще повезло, что он не убил ее вместе с отцом. Возможно, они заключили нечто вроде сделки. «Ты выходишь за меня замуж и тем самым узакониваешь мои притязания на трон, а я за это оставляю тебе жизнь». А чему, собственно, ты так удивляешься? Обычно это первое, что вы, мужчины, делаете, когда добиваетесь власти. Наказываете всех женщин.

– Я не допущу этой свадьбы, – выпалил Аладдин.

– Эй, угомонись, – добродушно вмешался Дубан, хотя трудно было сказать, к кому именно он обращался, к Аладдину или Моргиане. – Аладдин, это ведь не будет публичная церемония, на которую ты можешь просто явиться и сказать: «Я возражаю против этого бракосочетания!» Все произойдет в личных покоях султана в его дворце завтра вечером, и присутствовать будет только самый узкий круг придворной знати. Поэтому сегодня и устроили парад – в качестве празднества для простонародья.

– А кстати... почему вдруг ты решил расстроить эту свадьбу? – с милой улыбкой поинтересовалась Моргиана. – Ты внезапно решил побороться за права женщин, угнетаемых султанским режимом, или есть другая причина, о которой ты нам не рассказал?

Аладдин задумался – не соврать ли. Обычно у него это здорово получалось – но только с чужими людьми. А эти двое когда-то были его самыми близкими друзьями.

– Это долгая история, – только и смог выговорить он.

– Интересно. Аладдин пропадает на несколько дней, в Аграбе все тут же встает с ног на голову, и вдобавок он вдруг решает заняться спасением принцесс, – хмыкнула Моргиана. – Бьюсь об заклад, что это будет долгая история.

– Что ж, у тебя есть время до завтрашнего вечера, когда ты начнешь изображать героя, – сказал Дубан, обводя широким жестом еду, подушки и воров помладше, которые принялись устраиваться поудобнее, чтобы послушать хороший рассказ. – Я смотрю, ты даже принес с собой собственный ковер, чтобы сидеть на нем, – добавил он, с сомнением косясь на свернутый коврик. – Это еще зачем?

– Это тоже часть истории, – признался Аладдин.

– Что ж, расскажи нам ее. Мы так давно не разговаривали... пора наверстать упущенное. Я не видела Абу целый век, – проворковала Моргиана, беря со стола виноградную гроздь и протягивая ее обезьянке. Абу принял подношение с неожиданной для него благовоспитанностью.

– Я не...

Договорить Аладдину не дали: в пещеру внезапно ввалилась целая орава младших членов шайки, совсем еще малышей. Они соскользнули по наклонному тоннелю, кувыркаясь и вопя, и тут же принялись толкаться за право первыми вручить свою добычу Моргиане и Дубану.

– Вот, госпожа, – сказал самый удачливый, протягивая ей раскрытые ладони. В них оказался золотой браслет и изумрудное ожерелье.

– Молодец, Дени! Кто следующий?

Воришки выстроились в ряд, демонстрируя ей все добытое за день, иногда даже такую мелочь, как пустой кожаный кошель или мелкую медную монетку.

– А я думал, что вам, Уличным Крысам, больше не было нужды воровать последние три дня! – заявил Аладдин обвиняющим тоном, воззрившись на Моргиану.

Она только пожала плечами:

– Я говорила, что нам не приходится воровать еду. Но парад на главной площади – самое удачное обстоятельство, чтобы... избавить от лишних ценностей всяческих болванов, одураченных колдовскими фокусами.

– Вот в этом-то и есть главная проблема между нами, – напустился на своих друзей Аладдин. – Да, я тоже вор, но я краду только то, что мне необходимо. То, что я не могу добыть иным способом. А для вас воровство – всего лишь повседневное занятие. Я вижу у вас тут прямо целая... организация, с учениками и подмастерьями, которые вырастают с мыслью, что воровство и грабежи – это нечто вполне допустимое!