По прозвищу Адмирал - Владимир Поселягин

— Проведём разведку, и я с тобой соглашусь.

— А на рассвете, — с мечтой в голосе сказал Лазарев, — при утреннем тумане подойдём и в упор его из пушек и пулемётов расстреляем, а потом по экипажу ударим, что попытается спуститься с тонущего бота.

— Чего это вы, товарищ лейтенант, собираетесь портить наш трофей?

Мои ехидные слова выбили лейтенанта из грёз, он удивлённо посмотрел на меня, потом задумчиво на карту и уточнил:

— Захват?

— Абордаж, — кивнул я. — И провести его нужно на рассвете, пока самый сладкий сон и часовые клюют носом. Вы пока обдумайте, как нам не всполошить всё село, уверен, там комендатура имеется. Взвод или меньше, но должны быть. Да и полицаев уже наверняка набрали. Идёте вы, десять ваших моряков, именно на них и будет перегон катера в отстойник. Если всё получится, он будет вашим, бронекатер своему заму сдадите, мичману Фадееву. Ладно, готовьте людей. Выходим в два ночи.

— На катере?

— А вот тут вы не угадали. Свидетели будут, никак без них, значит, отправимся в село по суше.

— Семьдесят километров? — удивился лейтенант. — Не успеем.

— Всё уже продумано. Берём две канистры с бензином, я оставил пару с мотоциклов. Тут недалеко от нашей стоянки у дороги стоит шесть советских грузовиков, брошены из-за отсутствия топлива. Разведчики Караулова, когда меня искали, осмотрели их. Заправляем один и за ночь проезжаем до села. Затемно штурмуем сонных немцев и уходим вверх по реке. Там найдём отстойник, маскируемся, а ночью на малом ходу идём сюда и соединяемся. Воздушной разведки к тому моменту можно будет не опасаться, если у генералов всё получится. Потапову вон два аэродрома раскатать нужно до рассвета, к обоим успеть, если ночью не заплутает. Ну всё, занимайся подготовкой. И дай людям поспать, три часа до выхода.

— Сделаем, — кивнул Лазарев и покинул каюту.

С нашим отъездом за старшего оставался дед, так как у мичмана, несмотря на командирское звание, всё же не хватало боевого и командного опыта. Дед же унтером десять лет отслужил, начиная с Русско-японской. Но её он краем зацепил. Мичману я приказал взять на себя оборону стоянки.

Спустились по сходням на берег. Но для этого пришлось проделать длинный путь: с баркаса на баржу, с неё на катер и только с катера, бортом прижавшегося к берегу, на землю. Со мной были десять матросов, вооружённых СВТ и двумя ППД, пять красноармейцев, у троих МП, у пары, являвшихся пулемётным расчётом, МГ. Но ещё была Аня, девушка-снайпер, с которой у нас, когда было объявлено, кто идёт, а кто нет, произошёл интересный разговор. Аню я брать не планировал, думал оставить её здесь на охране. Из всех находиться в охранении лучше её ни у кого не получалось. Но она настояла на своём, и я её взял. Это всё, даже наши медички и телефонистка оставались на баркасе. Их я и с генералами не отрядил, они себе и так найдут. Получалось: одиннадцать моряков во главе с лейтенантом, Аня двенадцатая, я и пять бойцов. Восемнадцать человек. Надо ЗИС искать, в полуторке будет очень и очень тесно, тем более с собой мы взяли один мешок с тротилом, так как один из автоматчиков являлся сапёром и очень хорошо разбирался в этой кухне. По одному мешку с генералами уехали, на случай острой нужды. Надо — а есть. Подрывник Караулова, то есть его старшина и наш кок, ушёл с его группой. Но перед уходом подобрал-таки себе устроившую всех замену: хирургическая сестра оказалась отличной поварихой. Она и подготовила нам бутерброды с собой. А так как работы стало меньше, она с напарницей и священнодействовала на камбузе — готовила на экипажи всех кораблей, камбуз буксира это вполне позволял.

Два моряка бегут впереди в охранении, рядом с ними мелькает фигура Ани, следом общей колонной, коей командует Лазарев, идём мы. Я чуть сбоку, поглядывая по сторонам. Почти полчаса бега, пока мы не выбрались на дорогу, ещё минут десять по ней, и вот они, тёмные массы крытых грузовиков, застывших на обочине. Всё правильно. Трофейщикам было много работы, и они не успели всё освоить из брошенного. Правда, выяснилось, что грузовиков не шесть, а пять. Одного не было. Я не поленился, подсвечивая фонариком, всё осмотрел.

— Заправили его, вон капли пролитого бензина и след поставленной канистры, и уехали, — сидя на корточках, осветил я, чтобы лейтенант видел. — Трое было, двое в нашей обуви, армейские сапоги, ношеные, стоптанные. Вот третий, вернее, третья, как-то в это не вписывается. Женские туфельки тридцать шестого размера. Или подросток или девушка с маленькой ногой. Вот этот след сорок пятого размера имеет дефекты, похоже, обладатель сапог хромает. Даже не хромает, скорее подволакивает ногу.

— Хм, что нам это даёт?

— Да ничего, кроме того, что мы тут не одни, — вставая и выключая фонарик, пробормотал я. — Ладно, вон наши свистят. Похоже, закончили.

Грузовики меня интересовали. Пока два матроса, залив немного бензина в карбюратор ЗИСа, проверяли на ходу ли машина, другие быстро обыскали остальные. В двух были патроны, по маркировкам — пулемётные. В кузове полуторки стояла укрытая брезентом зенитка из счетверённых «максимов». Я тут же возжелал в хозяйстве эту полезную штуковину, да и патроны лишними не будут. Что не так радовало, ЗИС и был одним из тех гружённых патронами грузовиков. Остальные — полуторки. Ранее ещё был второй «Захар», но на нём уехали неизвестные.

Грузовик разгрузили, патроны оставлены у обочины, бензин из обеих канистр был слит в бак, и один моряк оставался здесь. Его задача — добежать до места стоянки, залить из бочки с бензином для танков топлива и вернуться с парой помощников обратно. Перегнать полуторки к берегу со всеми ящиками с патронами. Ящики потом перетащить на баржу, а грузовик с зениткой мы загоним на борт, уже когда вернёмся. Если всё пройдёт нормально, то вернёмся с трофеем. Надеюсь, этим топливом мы не испортим движки грузовиков. Надо будет найти то, что им подходит. Моряка я напутствовал: следов не оставлять, работать тихо и незаметно! Ещё не хватало немцев на стоянку навести. Хотя, с теми действиями генералов, а я их морально хорошо завёл перед делом, у реки немцы их вряд ли станут искать, значит, их тут будет меньше. Но патрули всё равно мелькают. На это я матросу и указывал.

Все разместились в кузове, Аню подсадили, а мы с водителем устроились в кабине. Стронув машину и выехав на дорогу, стали разгоняться.

— Следующий перекрёсток наш, — поправив стоявшую между колен винтовку и свернув карту, которую рассматривал, сказал я.

Весь путь я подсказывал, где будет какой поворот, и внимательно поглядывал, чтобы не пропустить следующий. Ехали-то второстепенными дорогами, на трассу я выезжать опасался.

— А ничего, что мы с включенными фарами едем? — поинтересовался водитель, когда мы проехали две трети пути. — Опасно.

— Как раз это нормально. Генералы сейчас особо не озоруют, и немцы спокойно несут службу в своём глубоком тылу. Кто ещё, кроме их камрадов, может ехать на трофейной машине, нагло и с включёнными фарами? Кстати, если увидишь немцев, посигналь, это укладывается в нашу легенду. Так что доедем спокойно, не волнуйся. Вон уже сколько километров позади. Час до рассвета остался.