Вторжение - Ростислав Марченко

Я стоял у бортового ПКМ, прижимаясь к борту и направляя его куда-то в направлении кормовой надстройки будущей жертвы. Второй номер, Гена Бобков, отошел к самой корме, пристегнувшись там к лееру. Парню загорелось пострелять из гранатомета, ящик РШГ-1 обеспечивал ему такую возможность. Блохин, взявший катерный РПГ-7, собирался вести огонь сверху, с площадки над кубриком. Там же паслись остальные желающие пальнуть с большим бухом. Остаться внизу, рискуя нечаянно улететь за борт, кроме Бобкова, желающих не нашлось.

Наверху неразборчиво захрипела радиостанция, сообщение которой продублировал спокойный голос Астапова:

– Пятисекундная готовность.

Я спокойно прижал приклад пулемета к плечу и щелкнул флажком предохранителя. Других мыслей, кроме как «вот, парень, и момент истины, что в этом мире нет ничего бесплатного», в голове не было. Сверху плеснуло светом прожектора, и я на мгновение зажмурил глаза…

Пристегнутая к пулемету сотка вылетела несколькими очередями примерно за двадцать секунд. Снаряжение одними бронебойно-зажигательно-трассирующими позволяло сопровождать цель струей трассеров даже на волнении.

Везунчик Гена, как я цинично оценил его лакишот, дернулся на волне и вместо промаха нечаянно влепил гранату точно в окно-иллюминатор кормовой надстройки. Теперь он радостно вопил и доставал из-за спины второй одноразовый гранатомет, рачительно откинув пустую трубу первого к люку в кубрик. О командном составе расстреливаемой каракки, видимо, можно было забыть – взрыв термобарической смеси красивейшим образом шибанул пламенем из всех доступных ему щелей. Вслед за ним в стороны полетели обломки, перемежаемые темными и светлыми комками человеческих тел. Группа Астапова с верхней площадки стреляла из гранатометов в борт, в район ватерлинии. В другое время это тоже бы выглядело весьма эффектно.

Прожектор погас, и катер отвернул в сторону, заставив наших почувствовавших вкус крови акул разродиться единодушным потоком матерщины.

– Отбой! Оружие на предохранитель! – пришедший сверху голос Бориса был тоже пропитан разочарованием.

Слева сзади от катера, прямо на глазах, садилось в море освещенное мечущимися на палубе фонарями и отблесками разгорающихся внутри очагов огня деревянное тело нашей первой жертвы…

Поймавший охотничий кураж Волков веселился. Оставшаяся пара, наблюдая сзади столь неприятную картину, поворачивала по ветру и ставила все паруса. Вполне логичное и отвечающее ситуации решение. Напавший из темноты корабль с магами на борту, даже если он превосходит в скорости, будет вынужден вести бой на преследовании, дав возможность застигнутым врасплох пиратам к нему приготовиться. Хотя бы увидев и оценив противника, например.

Вот только парадный ход нашего катера был сорок узлов, а не десять – да и те на хорошем ветре. Пусть даже все сорок мы на четырех баллах выбрать, вероятно, и не могли. Того, что оставалось, было вполне достаточно. При том, что Волков поленился реализовывать даже их. Выскочивший из рубки по нужде рулевой, показавший своему кенту Бобкову большой палец и сообщивший – одновременно натягивая спасательный жилет – народу последние новости, высказался достаточно емко:

– Уходим вперед, с часок, наверное, ещё повозимся. Кэп осторожничает, не хочет, чтобы нас по буруну могли обнаружить.

* * *

На этот раз жертвой стала вырвавшаяся вперед каракка. Прицельная марка огневого модуля была подведена к её ватерлинии, и пулемет над головой дал первую пристрелочную очередь.

Впечатления от моей первой здесь боевой операции продолжали быть крайне странными. Теперь мы просто сидели в кубрике и наблюдали посредством выведенной на компьютерные мониторы телеметрии, как пулемет, не торопясь, короткими очередями по два-три выстрела топит средневековые боевые корабли. В этот раз первая жертва тонула неожиданно долго. Оказалось вполне достаточно времени, чтобы все обсудить.

– Я думал, это будет быстрее.

Сидевший через кресло от меня Семён Иванов отвернулся от блеснувших на демонстрируемом монитором изображении вспышек пуль очередной попавшей в борт очереди.

– Чтобы корабль утопить, нужно, чтобы внутрь поступала вода. Водооткачивающие помпы тут уже придумали, деревянная обшивка вязкая и пропитанная водой и дыры от пуль не самые большие.

Иванов повернул голову к Киму:

– Саша, не помнишь, какое водоизмещение у этих корыт, Волков говорил?

Ким, наблюдавший за расстрелом со спокойствием сытого удава, перед носом которого кот давит мышку, на секунду отвлёкся:

– У этих, островных, двести-четыреста тонн.

Астапов, сидевший в кресле за монитором, но тоже услышавший вопрос, уточнил:

– У галеонов больше, у бригантины поменьше. На материке по-разному, там водоизмещение в довольно широких пределах плавает. Классификация разработана по конструкции.

– Дедвейт где-то половина водоизмещения. Можешь посчитать сам, сколько времени наш пулемет будет ковырять в этом корыте дыры, чтобы корабль принял двести тонн воды… булькнуть. Давление у поверхности небольшое, а вот команда обычно наоборот. И все жить хотят.

Астапов опять вмешался, дополнив Семёна:

– А попадания выше ватерлинии вообще в зачет не идут. Ну, пока судно не сядет и их захлестывать водой не начнет.

– Чисто на поджог не пробовали работать?

– Пулеметами? Вася Негода с «Жемчужины» было дело, пробовал… Один раз все патроны к КПВТ на борту расстрелял. Загорелся, но один черт гранатометами добивали. Море, тут влажное всё. Дерево больше тлеет, чем горит. Или само тухнет, или успевают потушить. Нужно в сухое место угодить, чтобы полыхнуло. МЗД-ушки у КПВТ полезнее бронебойных только тем, что дыры от них в разы больше по деревянному борту. Термобары, как выяснилось, гораздо лучше, чем пули, поджигают.

Привычно растекшийся по креслу Блохин скосил на Бобкова глаз и буркнул:

– Гена теперь точно знает.

Сидящая в кубрике катера стая акул практически одновременно рассмеялась…

* * *

Пока мы, уравняв скорости, возились со второй караккой, третья в бесплодной попытке скрыться ушла вперед, забирая круто в сторону. Ее капитан надеялся, что невидимый преследователь потеряет корабль в темноте. Больше надеяться ему было не на что.

Догоняя этого, ещё не знающего, что он покойник, мертвеца, Волков уже не прятался. Катер, вздрагивая на волнах, рвался вперед на максимально возможной скорости. Народ, поминая Волкова разнообразным, но неизменно добрым словом, полез пристегиваться.

– Проснулся…

Замечание было риторическим, но избавившийся от полудремы Блохин все же решил на него ответить:

– Теперь можно. Если бы им сразу ума хватило разойтись, резче действовать бы пришлось. И даже тогда кто-то мог уйти. Типа как на той шлюпке, матросня с которой вас чутком не порубила.

– Считаешь, что недобитки?