Танкисты атомной войны - Георгий Савицкий

Когда закончились снаряды, пятидесятитонные пушки снарядили метательными зарядами повышенной мощности. Холостые выстрелы батареи сметали наступающую гитлеровскую пехоту чудовищными молотами ударных волн.

Когда окончательно разрушенная, взорванная 30-я батарея была захвачена, немецкие солдаты написали на одной из броневых башен – «Самая сильная крепость мира».

А титулованный враг, Эрих фон Манштейн, под впечатлением стойкости защитников Севастополя написал в своих мемуарах «Утерянные победы»: «Я склоняю свою седую голову перед мужеством русского солдата и матроса». Это были слова командующего 11-й армией Вермахта, практически обескровленной после трех штурмов героического города-крепости…

* * *

Советское командование по достоинству оценило не только стойкость и мужество артиллеристов-севастопольцев, но и боевые возможности крупнокалиберных батарей. После 1945 года началось интенсивное восстановление разрушенных войной городов, и огромное значение уделялось их защите от ядерного оружия. Новые условия войны диктовали свои непреложные законы, которые основывались на фундаментальных основах физики атомного ядра.

Разрушительная мощь ядерного оружия вынудила вернуться к капитальным инженерным укрытиям и мощным укрепрайонам. В определенной степени это был шаг назад в военном искусстве, возвращение во времена Первой мировой войны с ее позиционным противостоянием. Но в современной войне тяжелые артсистемы с атомными снарядами становились основой для обороны и наступления бронетанковых клиньев.

А конструкция 30-й и 35-й севастопольских батарей стала типовой для постройки новых атомных крепостей.

Одна из них была скрыта в гряде холмов. Два высокопрочных железобетонных блока-основания располагались по флангам и соединялись подземными галереями-паттернами. Эти коридоры имели скругления для того, чтобы ослаблять воздействие ударных волн. Каждый блок был увенчан двуствольной бронированной башней. Калибр трофейных стволов фирмы «Шкода» составлял 305 миллиметров – это позволяло использовать мощные снаряды в полтонны весом, в том числе и с ядерной «начинкой». Дальность стрельбы орудий составляла сорок километров обычным снарядом и почти вдвое больше – активно-реактивным подкалиберным боеприпасом.

То, что крепость собиралась из уже готовых герметичных блоков-модулей, существенно удешевляло производство и упрощало монтаж на местности. В данном же случае это способствовало еще и скрытности.

Построить на пустом месте фактически «подземный линкор» и сохранить это в тайне было совсем непросто. Эшелоны со стройматериалами, подъемными кранами, экскаваторами, бульдозерами и прочей техникой шли на запад для «восстановления городов братской Польши, разрушенной подлым гитлеровским агрессором». Немецкое командование само дало повод для этого – после жестокого подавления Варшавского восстания от польской столицы буквально камня на камне не осталось.

Окрестности тайной стройки, а потом и уже готовой крепости, охраняли от «любителей природы» с миниатюрными фотоаппаратами патрули отдельной стрелковой бригады НКВД. Подразделения охраны были усилены трехосными бронеавтомобилями «БА-10» с башнями от легких танков «Т-26».

Конечно же, против танков, да еще тем более сейчас, этот броневик тягаться не мог. Но вот для пехоты его «сорокапятки» и спаренного пулемета было вполне достаточно! Особенно эффективны в таких случаях были шрапнельные снаряды «Щ-240», они несли в себе несколько слоев свинцовых пуль, уложенных вокруг центрального заряда. Таких боеприпасов в укладках «БА-10» было подавляющее количество.

До поры недавно возведенная крепость молчала, маскировка ее была практически идеальной. С воздуха раскрашенные в камуфляжные пятна и полосы башни было невозможно разглядеть даже глазастой «Раме» – немецкому разведчику «Фокке-Вульф-189». Бронированные колпаки наблюдательных и дальномерных постов покрывались толстым слоем резины, чтобы ослабить заметность еще и для радиолокаторов противника. По счастью, громоздкие аппараты на электронных лампах, с раскидистыми ажурными антеннами еще не умели отсеивать зерна истинных целей от плевел элементов рельефа или ложных ловушек – уголковых отражателей. Продумали военные инженеры-архитекторы и вопросы тепловой заметности. Разогретый воздух из бронированных внутренностей сначала попадал в охлаждающие короба-сепараторы, а потом уж выбрасывался в атмосферу. Бронебашенная батарея очень удачно расположилась всего в двадцати километрах от маленькой железнодорожной станции – по ней и доставлялись все необходимые грузы.

Вокруг бетонных массивов с башнями главного калибра батареи располагалась разветвленная сеть бронированных огневых точек. Это были корпуса «Тридцатьчетверок» и тяжелых «ИС-2» со снятыми двигателями и ходовой частью. Вместо ввозных дизелей были установлены менее мощные моторы – только для того, чтобы вращать башню и обеспечивать наведение и работу расчета такой огневой точки. Танков в Советском Союзе было – немерено. И теперь те, которые не подлежали восстановлению, нашли себе иное применение.

Гигантские орудия главного калибра батареи пока молчали. Но вот пришел четкий и однозначный приказ. И тогда ожили экраны радиолокаторов, к дальномерам и планшетам встали вахтенные артиллеристы. Открылись массивные поршневые затворы, принимая в казенники мегаорудий массивные снаряды по полтысячи килограммов весом. А механические досылатели вдвинули метательные заряды. И горе тому, на кого нацелятся стволы этой батареи!

* * *

Первый залп 305-миллиметровых атомных снарядов пришелся по идущей справа «Крысе». Тысячетонный бронированный монстр оказался в двух сотнях метров от эпицентра ядерного взрыва мощностью около одиннадцати килотонн тротилового эквивалента. Если бы речь шла просто о пехоте, то смерть солдат Вермахта была бы быстрой и безболезненной. Человеческий организм получил бы такую чудовищную порцию электромагнитной энергии, что просто распылился бы на атомы и субатомные частицы. Никто ничего бы и не почувствовал: по сравнению со скоростью света длительность проведения нервных импульсов по аксонам и дендритам нейронной сети была слишком велика.

С этой точки зрения атомное оружие – самое гуманное на планете Земля. Можно даже приговоренных к смерти преступников привязывать к атомной бомбе. Как привязывали, например, англичане непокорных сипаев к стволам орудий, а потом разрывали тела несчастных ядрами. Эту картину, в частности, ярко описал русский художник-баталист Верещагин.

Но «Landkreuzer P-1000» «Ratte» защищен двухсотмиллиметровой броней, а его лобовая проекция еще на 100 миллиметров толще. Это и стало для экипажа смертным приговором. От удара огненного вала ядерной взрывной волны «Крыса» плюхнулась на задницу. И так изрядно перегруженная ходовая часть попросту не выдержала такого издевательства: все шесть гусениц лопнули, опорные катки разлетелись в стороны чудовищной оплавленной шрапнелью.

Один из катков по пути умудрился своротить башню «Тигру», но на фоне атомной агонии тысячетонного исполина мгновенная и жуткая смерть пяти членов экипажа «Pz.Kpfw-VI» была лишь не заслуживающим внимания эпизодом.