Дыра. Путь на ту сторону - Николай Грошев

Тихий решил рискнуть — палить в ответ он не мог, это всё равно, что собственноручно мешок денег не отечественных взять и сжечь, так что требовалось срочно искать пути к диалогу. Он провёл пальцами по воротнику, и шлем развалился на сеточку полупрозрачных бляшек. Мгновение и все бляшки уложились в подобие капюшона откинутого на спину.

— Да хватит вам! Ребята, не стреляйте!

— Виталька, ты хлянь… — Высунулось из-за берёзки ошалелое лицо Петьки. У него сейчас даже веснушки выглядели удивлёнными.

— Ох, мать ты моя женщина… — Виталька высунулся из-за дерева, сие сказал и вышел весь, однако по-прежнему удерживая Тихого на мушке. — Ты это, не рыпайси шибко, а то, як вот пальну до морды, у глазов посерёдке, ухи буишь ниткой пришивати на ту часть шо жопна.

— Я не желаю вам зла! — Вроде успокоились. Тихий руки, правда, опускать пока не спешил. — Парни вы не представляете, как я удивился, увидев вас здесь! Мы думали, все жители этого мира мертвы…

— Так оно ж то всем ведомо, поперемёрли тута все. — Согласно кивнул Виталька. — Як вот чего-то тут приключилоси, они и поперемёрли. Да ж Петька?

— Ага, нам старейшина то и сказывал. — Петька ружьё опустил и, пожевав губами, выдал. — Виталька, а то мож и не пришелец?

— А то кто ж тода? Виш на нём железу блястящиго скок — пришелец то.

— Да не, он ентот, как их… — Петька нахмурился, но вспомнить не смог.

— Бродяжник он. Ух, бандюга иродская! — И опять обрез вскинул.

— Сёмка, а ну цыц дурья ты бошка! — Прикрикнул Виталька, оружие опуская дулом в землю. — Бандюки, то меченые. А бродяжники, то просто люд лихой. Они до нас то вроде по добру…, ну, не помнитси мне шоб ругал их набольший иль старейшина. А то вот мужики быват и хвалют.

Сёмка начал опускать дробовик, задумчиво, неуверенно, как-то рывками. Тряхнул головой, снова поднял. Опять опустил и совершенно несчастный посмотрел на Тихого.

— Ты хто? — Выдал он, видимо так и не сумев решить вопрос самостоятельно.

— Бродяга, Тихий все зовут. — Бесцветным голосом ответил Тихий. Его мечты развеялись, в своей преждевременной кончине не оставив даже намёка, на то что вообще были. Он начинал понимать, почему и Вадим и Анна и Васёк особо всех предупреждают — к поселенцам не соваться.

— Уф! — И всё. Оружие тут же побросали наземь, у костра расселись, только…, Тихий удивлённо хмыкнул. При той скорости, что они показали только что, даже с этого положения, ветка хрустнет, они опять за деревьями будут с оружием в руках. Вот так поселенцы…, неожиданно.

— Кушати буишь Тихай?

— Спасибо, я сыт. — Есть тогда он, вообще-то, хотел, просто есть еду выращенную здесь, не рекомендовали и не просто так. Причина была, но толи засекречена, толи просто неизвестна, а узнавать на собственной шкуре такую истину, как-то не очень хотелось.

— А мы тута вот картошков пожарити сбиралиси. Скусные они в золе-то, да с луком диким…

— Виталь, — Петька толкнул его локтем в бок и тихонько проговорил, — а набольший нас розгами того, не оприходыват, когда собразит, шо мы ни чаго не косили, а всё до лесу ходили?

— Не, орати буит. — Задумчиво пошевелил костёр палочкой и добавил. — Громко. Смешно буит.

— Угу, а розгами то оно не смешно…

— Ребята, вы откуда, с украины? — Тихий подошёл ближе, но не особо. Что-то волчье было в этих детках, и оказаться к ним слишком близко ему не улыбалось.

— Сам ты с ухраины. — Буркнул Сёмка, а Виталька гордо заявил.

— Русскаи мы все! — С сомнением нахмурился, покосился на Петьку. — Токо вот Петька, из татаринов он. Настоящих, но он друг наш и потому хороший он, а ты чаго спр…

— Шо? Кто из татаринов? Я? Сосок ты свинячай!

Виталька покраснел, рот открыл и с громким щелчком его захлопнул. Сказал «Тсссс», прислушался к чему-то и резко выкрикнул:

— Собаки, тикаем ребяты!

И прихватив ружья рванули к берёзкам. Наверх взобрались с такой скоростью, что казалось, будто реально взлетели.

— Тихай до дереву живчее тикай! — Крикнул сверху кто-то из троих.

Тихий только презрительно хмыкнул. Провёл пальцами по воротнику и поднял автомат. Долго ждать не пришлось. Вскоре густой подлесок зашевелился и спустя пару секунд, перед ним возникла первая собака. Здоровенная. Густая зеленоватая шерсть встала дыбом, зверь оскалил кривые клыки с алым отсветом и выпустил мощные кривые когти. Немедля ни секунды, Тихий выстрелил, метя в голову. Здоровенный череп разворотило с первого выстрела. Пёс упал, суча лапами, а вслед за ним из подлеска вынырнуло ещё три зверя, уже поменьше. Он положил двоих практически сразу, благо стрелять и сам умел отлично и системы пехотки помогали так, что у цели не было ни единого шанса уйти от пули. С последним возникла проблема. Проклятый зверь рванул в сторону, потом в другую, да с такой скоростью, что системы интерфейса за ним не успевали. Тихий выпустил длинную очередь наугад, как следовало ожидать не попал. Да и не особо надеялся. Просто провёл стволом по примерному курсу и сорвал нож с магнитных пластин на ноге. Собака сама напоролась на лезвие, не удачно прыгнув. Пехотка вновь перехватила управление приводами экзо скелета и не позволила ему упасть наземь от толчка. Затем резкий рывок рукой, усилители экзо придали рывку десятикратное усиление, и собака упала наземь разрубленная практически надвое. Нож вернулся на место, Тихий просканировал местность и свернул шлем. Суровое лицо бродяги, обратилось к юнцам, слезавшим с берёзок…, очень мрачным юнцам. Все трое бросали на него хмурые, даже злые взгляды. Лицо Тихого довольно быстро вышло из режима «приём благодарно-восхищённых воплей» в режим «я опять нифига ни понял».

— Всё в порядке. Я покончил с ними. — Проговорил Тихий ошарашенный поведением детей.

— Не прав ты дядя. Ох не прав. — Качая головой, ответил ему Виталька. Причём в каждом звуке его речи сквозило осуждение. — Не хорошо делати так, не добрый то поступок, иродскай.

— Не понял. Вы что несёте ребята?

— Шо шо…, - Петька на секунду замер возле мёртвой собаки, посмотрел на Тихого и буркнул, — дурак ты дядя, они ж не охотились. Слыхал же — не тихарилися они, громко шли.

— И что?

— Ни шо дядя. Они б мимо прошли, не кинулись бы. Зачем убивать-то еслив не защищалси ты, да есть охоты с тебя не было вовсе?

— А може он это, до нас стеснялси, а на деле голоднай шибко был? — Попытался реабилитировать Тихого Сёмка. Впрочем, говорил он с явным сомнением и на лице и в голосе.

— Их нельзя есть. — Буркнул Тихий поселенцам.

— Ха! Набольшему то скажи. Собак просто праильно готовить надобно. Набольший ток и знает как. У него скусно получаетси… — Виталька присел у костра, тяжко вздохнул и, плюнув в огонь, поднялся на ноги. — Не прав ты дядя. Нельзя просто так животину убивати. Пущай злобая она, да страшная, а просто так убивати нельзя. Заповедно слово не ведомо тебе, что ль нехристь ты окаянный? Не добре жизней лишати, ежели к тому до тебя причинов веских, да важных нету.