Осколки надежд - Иван Плотников

– Обращаться умеешь?

Тот кивнул, вспоминая стрельбы на институтских военных сборах.

– А ты… А вы не боитесь, что я…

– … Зона рассудит, – прервал сталкер. – Нам еще идти вместе неизвестно сколько – мало ли, кто или что по дороге попадется? Так что оружие тебе необходимо. Да и рассказ твой выглядит правдиво…

Кюри достал бутылку с водкой и, открутив пробку, поднес к губам пострадавшего.

– Ну-ка, хлебни, приятель.

Но залитый в рот алкоголь раненый выплюнул, так и не приходя в себя.

– Не пойму я, что с ним, – развел руками Охотник. – Психоблокировка, что ли?

Он похлопал по щекам американца, затем отвесил уже пару откровенных оплеух – тот лишь что-то промычал, голова его безвольно моталась.

– Придется нести на себе… Полкилометра я, полкилометра ты, так до села и доберемся. Там уже кому-нибудь его сдадим.

– Я в Чапаевке поселился, – сказал Егор.

– Вот и отлично, значит, несем к тебе. Держи, – Охотник протянул журналисту винтовку и свой рюкзак. Тот удивленно воззрился на сталкера.

– Держи! – уже нетерпеливо повторил Кюри. – Я не доверяю людям наполовину. Какая разница, если ты в любой момент можешь мне в спину выстрелить?

Размышляя над сказанным, Полянин запихнул вещи раненого в свой рюкзак, повесил на плечо котомку Охотника и винтовку и, взяв автомат в руки, приготовился идти.

– Только стволом не размахивай, – предупредил сталкер. – Вниз его опусти. И палец на крючке не держи, дурная манера!

Взвалив себе на спину раненого, Кюри вышел к краю дороги и двинулся в направлении Чапаевки, стараясь держаться под деревьями так, чтобы и мокнуть меньше, и не по открытому пространству идти. Егор следовал за ним, глядя по сторонам. В паре ему пришлось играть роль замыкающего, но он слабо себе представлял, что должен при этом делать, и потому сосредоточился на себе – чтобы куда-нибудь не влипнуть по глупости. Впрочем, здесь, вблизи Рубежа, аномалии уже не попадались.

Через полкилометра сменились. Идти с ношей весом около восьмидесяти килограмм было тяжело, но это Егора не пугало – до Чапаевки всего два километра. Правда, Полянин забыл отдать рюкзак американца Охотнику, и теперь какой-то твердый предмет упирался ему в область нижних ребер, причиняя неудобства. Сталкер шел сзади с винтовкой в руке, блестя складками мокрого плаща.

– Не устал? – спросил он журналиста после десяти минут пути.

– Нет.

– А на вид субтильный такой, – покачал головой Кюри. – В который раз убеждаюсь, насколько внешность может быть обманчивой.

Егор действительно не чувствовал усталости. Каждый шаг давался с трудом, все-таки ноша была немаленькая, ноги проваливались в мягкую, раскисшую землю, но вместе с тем было ощущение, что шагать так он может до самой Чапаевки.

– Вы-то как там оказались?

– На выстрелы прибежал. Глянул из-за деревьев – трое отморозков увлеченно по кустам лупят, ничего не замечают. Ясно было, что они сейчас кого-то еще завалят, вот и решил помочь. Я их сразу вспомнил. Снял по очереди, со спины, они даже и не сообразили. Не люблю бандитов, но обычно с ними не связываюсь. Почти всегда ходят кодлой не менее пяти человек, вглубь Зоны не залезают, знают, что опасно. А вот подкрысить чего, завалить одиночку и обобрать – это за милое дело…

– А Рубеж вы где преодолевали?

– Там неподалеку карьер есть известковый…

– А! Знаю. Тот, что по краю Темного Леса тянется?

– Точно. Вот если вдоль карьера идти, то он потом заворачивает и к тому месту выводит, где у тебя перестрелка с бывшими подельниками вышла.

– Они мне не подельники! – вновь возмутился Егор.

– Да понял я, – отмахнулся сталкер. – И там, в одном месте, колючки вообще нет. Только мало кто об этом знает, участок этот густо зарос кустарником, который вояки периодически вырубают, чтобы колючку протянуть, но он вырастает снова через день-два. Аномалия такая. Что с ним делать – никак решить не могут. А кое-кто уже давно там дорожку минную снял, пока они резину тянут. Теперь если сквозь заросли продраться, то сразу за Периметром окажешься. Пассажир наш, судя по царапинам, тоже там прошел. Хорошо в мины не влез. Ширина безопасного прохода всего метров пять-шесть, дальше снова мины начинаются. Повезло.

– А разве возле Периметра их ставят?

– А ты не знал? В тех местах, которые с постов не просматриваются, ставят. Ладно, стопори мотор. Пересменка, ты уже и так с километр его прешь на себе.

– Да я не устал, – Егор даже с некоторым сожалением расстался с ношей, опуская раненого на землю.

– Не корчь из себя супергероя, а то надорвешься, – взваливая американца на плечи, проворчал Охотник. – Пойдем, немного уже осталось.

Между тем дождь кончился, солнце посверкивало в разрывах облаков, а в деревьях запели птицы. Здесь, на самой границе Зоны, они чувствовали себя вольготно, но ближе к центру не селились. В лучах склоняющегося солнца блестели капли воды на листьях деревьев. Снова начало припекать.

К Чапаевке вышли уже около пяти часов вечера, сменившись последний раз, Охотник тяжело дышал и вытирал пот с лица, Егор же, напротив, – довольно бодро тащил раненого на своем горбу. Взойдя на крыльцо дома, журналист аккуратно сгрузил американца на влажные от дождя доски.

– Пришли, подождите тут, – сказал он, обращаясь к Охотнику. – Я за ключом сбегаю.

«Каморка» наполовину был заполнена, звучала ненавязчивая мелодия, Папа Карло за стойкой довольно пыхтел трубкой. Старик любил именно такое состояние своего заведения, когда оно и не пустует, и в то же время не битком забито. Это позволяло ему без труда вслушиваться в разговоры сталкеров, впитывая информацию о Зоне, в которую он уже не мог ходить. А сталкеры поболтать любили, все-таки развлечений в Зоне и возле нее было не так уж много.

– Ребята, а чего я сегодня видел… Тут неподалеку, километрах в четырех, стаю псов. Громадную – голов эдак в пятьдесят, – с жаром говорил один красномордый.

– Да брось заливать! Полсотни собак? Где бы их столько взялось? – спрашивал другой, худой, маленький очкарик с крысиными чертами лица.

– Вот чудак, зачем мне врать-то? Своими глазами видел.

– И че? Они тебя не почуяли?

– Так я же издалека, в бинокль… – размахивал руками красномордый.

– Когда?

– Да часа два назад.

– Брехня все!

– Нет, не брехня, – вмешался третий, морщинистый, с редкими зубами. – Я в Зимовище был у «пеплов». Туда какой-то новичок прибежал с глазами, что две спутниковые тарелки. Тоже про собак говорил, мы ему не поверили. А потом слышали издалека стрельбу, взрывы, и дым, будто лес горит… Кто-то, похоже, на них нарвался… Или они на кого-то…

– Вот! Я же говорю – видел собственными глазами! А стрельба – так это, я думаю, вояки с ними сражались, больше некому.