1937. Русские на Луне - Александр Марков

Шешель чихнул. Пыли стало еще больше. Она поднялась в воздух, как потревоженный осиный рой, вцепилась Шешелю в ноздри, и он опять чихнул и еще раз, и еще. Остановился, только когда зажал нос ладонью. Иначе воздух наполнился бы пылью так густо, что и не продохнешь.

Далеко идти не пришлось.

Из костюмов выбрался на чих худощавый маленький человечек. Для него атмосфера костюмерной губительной не стала. Он научился к ней приспосабливаться. Человек ко всему приспосабливается. Но этот человечек был так мал, что невольно возникал вопрос: а человек ли он? Или гном? Или раньше он был большим и толстым, а теперь весь высох. Еще немного, и он исчезнет, как и те, чьи одежды были здесь развешаны?

— О, господин Томчин, — радостно бросил он, потом, — о, господин Шагрей, — посмотрел на Шешеля, но, поскольку не знал, как звать этого человека, смог ему сказать лишь: — О.

Вероятно, он встречал этим звуком любого входящего к нему, и эта буква «о» была приставкой к любой фамилии, будто все, кто входил в костюмерную, родом были из Ирландии.

— Господин Шешель. Он будет играть у нас пилота ракеты. Он полетит на Луну.

— О, господин Шешель.

— Нам нужен костюм космонавта, — сказал Томчин.

Человечек стал рыться в коробках. Извлек вначале большой железный шлем со стеклом напротив лица. Почти такой же, что и у глубоководных водолазов, только у подводников шлемы обычно тусклые и ржавые, а этот был выкрашен в белое, прямо над стеклом желтым шла надпись «Россія», поверх нее еще и двуглавый орел, а сбоку — трехцветный флаг.

— Держите. Но это еще не все.

Шешель повертел шлем в руках, поворачивая его то в одну сторону, то в другую, потом ему дали костюм тоже выкрашенный в красно-сине-белое, чуть позже сапоги на толстой рифленой подошве, перчатки и, наконец, велосипедный насос.

Все это добро в руках Шешеля не поместилось. Максимум он мог взять три вещи. Здесь, что ли, одеться? Или тележку попросить, или сумку?

— Я вам помогу, — сказал Томчин.

— И я, — сказал Шагрей.

— Спасибо, — сказал Шешель и отдал им все, кроме шлема и перчаток, — а насос-то зачем?

— По дороге объясню.

— Желаю творческих успехов. Заходите, — бросил им вслед костюмер.

Они прошли в небольшую комнатку, где стояли диван и кресло, а по обе стороны от входа висело два огромных, чуть ли не в треть стены зеркала. Модницы крутились бы возле них часами, получая несказанное удовольствие от своего вида. Рассмотреть себя можно было со всех сторон. И поворачивать голову в сторону, до хруста в шейных позвонках не требовалось, чтобы рассмотреть — не топорщится ли ткань на спине, не лежит ли она складками. И так все видно.

— Переодевайтесь.

Томчин сложил на диван свою часть ноши, то же самое сделал и Шагрей.

— Не будем вам мешать. Если помощь потребуется — покричите. Мы рядом будем.

— Непременно.

После десятиминутных мучений Шешель, посмотрев на себя в зеркало, пришел к выводу что костюм сидит на нем, как на вешалке, и похож он не на покорителя космического пространства, а на высушенное яблоко — сморщенное и помятое.

«Размерчик-то не мой. Таких, как я, здесь двое уместится».

Шлем он держал в руках. На внутренней стороне была резьба, на воротнике — тоже, но, как пилот ни старался накрутить шлем на воротник, ничего у него не вышло. В резьбу он не попадал. Ходить в огромных сапогах было сложно. Из-за толстой подошвы он не чувствовал пола, сделав несколько шагов, споткнулся на ровном месте, и хорошо еще, что успел схватиться рукой за дверной косяк, иначе упал бы. Шлем он выпустил, и тот, гулко стукнувшись о пол, закатился за диван.

«Не помялся ли?»

Шешель встал на колени, потом разлегся по-пластунски, полез шарить под диван. Там скопилась пыль, которую, наверное, довольно долго никто не тревожил. Шешель оставил на этой поверхности, такой же нетронутой, как и на Луне, свои следы. В отместку пыль опять забилась ему в ноздри. Тяжело быть первопроходцем. Что там его на Луне ждет?

— Очень хорошо, — констатировал Томчин, придирчиво осмотрев Шешеля, когда тот, кряхтя, выкатил шлем из-под дивана, встал и отряхнулся. Оказывается, Томчин вошел в комнату, услышав звук упавшего на пол шлема, проверить — не случилось ли что, и с несколько секунд безучастно наблюдал за мучениями Шешеля. Нет чтобы помочь.

— Вы находите?

— Конечно.

— Мне так не кажется. А с этим что делать? — Он показал на шлем, который держал под мышкой.

— Дайте мне. Я вам помогу. И нагнитесь немного. Нет, не на колени. Делать из вас рыцаря я не собираюсь. У меня и меча-то нет, чтобы по плечу лезвием похлопать. Но шлем на голову водрузить смогу.

Томчин стал приворачивать шлем к воротнику.

— Кстати, — вновь заговорил он, — а почему бы и нет. Может, нам ввести сцену, где пилота приглашают в Императорский дворец и там государь посвящает его в покорители межпланетного пространства? Это должно походить на посвящение в рыцари. О, это красиво, — мечтательно протянул Томчин, представив эту сцену, — надо подумать. Роль для императора у нас все равно есть. Маленькая только. Ее расширить можно. Что, если нам в вину поставят, что мы плохо отразили роль государства в подготовке полета? А? Надо подумать.

— Да и верительные грамоты, чтобы государь пилоту дал о том, что все земли, которые он откроет, присоединяются к Российской империи, — вставил Шешель.

— Это вы хватили. Те земли, где вы окажетесь… э… Земли? На Луне? — Он уставился на Шагрея, видимо, прося о помощи, как разобраться в этом словесном казусе, но, не получив ответа, быстро продолжил: — Все это давно уже открыто. В телескопы.

— А обратная сторона Луны остается неисследованной, — сказал Шагрей, чем ввел Томчина в некие сомнения, — да и одно дело увидеть, а другое — ступить.

— Не будем углубляться в эту тему, — волевым решением завершил спор Томчин.

— Я похож на клоуна, — сказал Шешель.

— Что вы. Вы похожи на покорителя межпланетного пространства. Я понимаю, вас смущают эти морщины на костюме. Вы думаете, что мы, мягко говоря, с размером прогадали. Вот и нет. Морщины разгладятся, когда мы костюм надуем.

— Надуем? — Голос у Шешеля стал глуше, когда на него надели шлем и завернули его до упора. В шлем набралась пыль, и Шешель чувствовал себя очень неудобно.

— Именно. Вот для чего нам нужен насос.

— Я думал, что насос нужен, чтоб в шлем воздух подавать. Дышать тяжело. А теперь выходит, что и ракета не понадобится. Вы накачаете меня гелием, и я полечу к Луне, как воздушный шар?

— Александр Иванович, не считайте меня таким уж дилетантом. Это, простите, фантасты прошлых веков писали в своих романах, что к Луне на воздушном шаре долететь можно. Я на этот счет не заблуждаюсь Воздух в скафандре необходим, чтобы компенсировать давление, возникшее при старте ракеты. Лучше вообще было бы заполнить капсулу водой. Кстати, в следующих эпизодах мы именно так будем имитировать состояние невесомости. Снимать придется в бассейне. Вы плавать умеете?