Пилот Империи - Макс Крайм

Тягачи Сергея были оборудованы по последнему слову. Пусть даже они и не являлись новыми моделями, недавно сошедшими с конвейера. Это были старые качественно восстановленные крепкие агрегаты с современной электронной начинкой, и парой новомодных наворотов. В каждом из них была комната отдыха с вибро и шумоизоляцией достаточная для свободного размещения двух пилотов, отделённая от рубки управления надёжной толстой переборкой. В комплект также входили вертикальная душевая и туалет с очистителями для повторной рециркуляции воды. Мощные военные передатчики, списанные из армии, позволяли осуществлять устойчивую связь на более чем ста каналах даже в изменённом гиперпространстве между всеми семью кораблями. К каждому тягачу при помощи гибких механизмов и силовых полей цеплялось по три контейнера. При случае все суда могли выстроиться в одну линию и произвести последовательную сцепку, тем самым обеспечивая увеличение общей совокупной мощности, что жизненно важно для быстрого и безопасного перемещения через гиперполя. При этом всё управление осуществлялось непосредственно из кабины первого корабля в линии, но если наступала острая необходимость – управление могло дублироваться в рубку любого другого тягача в последовательной сцепке. В принципе вместе с контейнерами каждый из них вполне мог потянуть на класс «С», если бы не одно маленькое обстоятельство – данные корабли могли успешно сесть на поверхность любой планеты, но не взлететь с неё. В своё время эта особенность также послужила одной из причин, по которой «Ассоциация звёздных исследователей и колонистов» отказалась от использования тягачей как основных кораблей своего далеко не маленького флота. Однако мелкие предприниматели, такие как Грек и ему подобные не видели в такой особенности больших проблем, так как современные космопорты позволяли без проблем поднимать и выводить на орбиту любые летательные аппараты.

Вот такими были первые космические суда, с которыми мне пришлось иметь дело после академии. Не буду отрицать, это не военный крейсер и даже не истребитель, но время, которое я провёл за штурвалом коммерческого корабля, считаю одним из приятнейших событий в моей карьере.

* * *

Радужными переливами сияет на обзорных экранах защитное поле, фильтры и автоматика сильно снижают силу его свечения. При длительном наблюдении без защиты на это полыхающее разнообразие начнут болеть глаза, что со временем может привести к слепоте. У данного феномена есть ещё одно древнее название – эффект сварки. Я отвернулся от смотровых окон, тронул пару сенсоров, отключая ионную бомбардировку, и металл внешней обшивки потерял свою прозрачность. Защита защитой – да мало ли, всяко может быть. Кстати, дорогое удовольствие иметь на тягаче технологии прозрачности. Как Сергей смог заполучить эти и ещё массу других военных разработок, кроме прочего установить их на обычное торговое судно, активно пользоваться им и при этом остаться на свободе, стояло для меня под большим вопросом. Ответ наверняка следовало искать в его прошлом. Весьма, весьма непростой военный инструктор этот Грек. Артемий Станиславович, как его последний раз назвала Елена, тогда не закончил свою историю, не сомневаюсь – открылось бы несколько интересных фактов, проливающих свет на ряд накопившихся у меня вопросов.

Шипение и слабый писк переговорного устройства отвлёк от раздумий. Я снова протянул руку к приборной панели и настроил приёмник на один из вспомогательных каналов.

– Хэй! Привет от второго.

Наши корабли упорно прокладывали путь в гиперпространстве уже на протяжении четырёх дней из первой недели двухмесячного рейса. У экипажа не много радостей в такие моменты: сон, виртуальные игры (карты, шашки, шахматы, крест-завоевания), радио переговоры с товарищами. Телепередатчики жрут слишком много энергии в изменённом поле и запросто могут отвлечь в ответственный момент, поэтому мало кто их ставит и использует на малых судах. Игры быстро приедаются, если в команде нет заядлых игроков приверженцев той или иной ипостаси покера, пасьянса, дурака, шашек, шахмат и прочего, поэтому остаются разговоры с пилотами соседних с тобой кораблей. Среди негласного космического братства очень ценятся люди, знающие массу историй, анекдотов, смешных и не очень случаев из жизни и просто умеющие поддержать обычную беседу.

Я отключил громкую связь, и подсоединил наушник с микрофоном.

– Это первый. Идём заданным курсом без отклонений.

– Макс, фигли так официально?! Давно сменился?

– Только что. Артём Станиславович…

– Слушай, сколько можно? – раздражённо прервал он меня и добавил, – Договаривались же, официозом будем светить только в присутствии посторонних. Что я говорил в первый день полёта?

Пришлось сказать, так как бригадир явно ждал ответа.

– Внутри команды посторонних нет и быть не может. А только…

– Да знаю, что среди военных так не принято – сам служил. Если помнишь, даже чуть-чуть рассказывал. Но ты…

Он помолчал немного, и выпалил:

– Уже забодал!

Я не ответил. После сна мне вообще несколько сложновато включаться, поэтому предоставил бригадиру возможность спокойно объясниться.

– Устал я, понимаешь, – сказал он тяжело вздохнув, – Когда меня молодые парни, а хуже того девушки называют по имени отчеству. Сразу чувствую себя глубоким стариком. Вот тебе сколько?

– Двадцать четыре.

– Вот видишь! А мне всего пятьдесят два! Не так уж и много…

Ну, в принципе да. Не настолько он и старше. Это в каком ни будь двадцатом веке подобная разница в возрасте ещё считалась существенной, но после того, как люди перешагнули жизненный рубеж в двести пятьдесят лет старые понятия изменились на всегда. Мужчины и женщины в сто тридцать лет, как правило, стали выглядеть как в двадцать пять-тридцать лет. Тут уж всё зависело от индивидуальной физиологии. Старение постепенно возобновлялось после двух сотен. Что поделать, даже современная медицина с их многочисленными техническими примочками, не обеспечивала людям бессмертия. Иногда конечно встречались уникумы, отметившие свой трехсотый день рождения – новости о таких бодрых старичках порой облетали сотни планет, но они вели совсем уж здоровый и спортивно активный образ жизни…

– Эй, что молчишь то?

– А?.. Простите, задумался о своем.

– Академию вспоминаешь?

Естественно я им рассказал свою историю. В таком тесном коллективе из четырнадцати человек, вообще сложно, что-то утаить. В моём случае так почти совсем невозможно. Рассказал с подробностями до поступления, немного про само обучение, и практически ничего про задержание, допросы и суд. Полностью с подробностями всю историю до Птаха знали лишь Сергей и Артём. Выслушав меня, они не стали ни чего комментировать, лезть со своим сочувствием или, наоборот – с порицанием – просто приняли информацию к сведению. Скорее всего, у каждого из них сложилась своя версия, коими они и поделились в тихую друг с другом. Остальным же была выдана вполне удобоваримая версия с моим исключением с военных курсов по причине банальной неуспеваемости. По крайней мере, ни каких других слухов среди остальной части команды не ходило.