Вандал. Книга 3. Черные плащи - Андрей Посняков

— Это, Николай, не негр, негры — у Маяковского, да и те исключительно преклонных лет.

— Не негр? А тогда кто же?

— Афрофранцуз, вот кто.

— Ну, что в лоб, что по лбу, а хрен редьки не слаще.

— Та-ак…

Отломав от росшего поблизости кустика веточку, Саша опустился на корточки и по памяти принялся чертить на песке карту. Хороший был песочек, плотненький такой, белый, тянулся пляжем вокруг озера.

Разувшись, Весников подвернул штаны, потрогал воду и улыбнулся довольно:

— Теплая! Пойду-ка окунусь.

— Давай… Только смотри — тут везде крокодилы.

— Да ну тебя на… Ой! Саня-а-а… Это ж что ж такое-то?

— Не что, а кто! — Молодой человек посмотрел на камыши, где давненько уже прикидывались бревнами две зубастые рептилии. — Они самые, крокодилы, и есть. Ладно, не мешай нам пока… Нгоно! Иди-ка поближе, мон шер ами. Вот, глянь… — Саша нарисовал на песке несколько загогулин. — Это вот алжирские озера — Мерцан и Мельгир, по-римски — Ливийское болото, так?

— Похоже, — присев, кивнул афрофранцуз.

— А вон тут, — продолжил художественные упражнения Александр, — еще цепь озер — уже в Тунисе. Эль-Гарса, Эль-Джерид, Эль-Феджадж. У римлян… ммм…

— Озера Тритона, — подсказал Нгоно.

Кое-что знал, не зря ведь готовился!

— Верно — Тритон. А за ним почти сразу — залив Малый Сирт.

— Ну да… — Темнокожий инспектор вскинул глаза. — Ты это, Александр, к чему клонишь?

— А к тому, что нам ведь в Карфаген надо — оттуда все ниточки куда легче распутать. А до Карфагена от Ливийских болот, как ни крути, километров триста с лишком, да еще по горам. А до залива — километров около двухсот. Да по равнине, а у нас все ж таки какое-никакое, а транспортное средство имеется. Пусть даже десять километров в час пойдем, экономно, все равно дня через три у залива будем. А пешком в лучшем случае дней десять тащиться. Оно нам надо?

— Так-так, — весело осклабился полицейский. — А на берегу залива ты, друг мой, предлагаешь похитить чужую собственность — лодку или кораблик.

— И вовсе не так, — обиженно перебил приятеля Саша. — Скажешь тоже, похитить. Экспроприировать — вот как говорить надо!

— Заманчивое, конечно, предложение, но пройдет ли трактор?

— Ну, докуда пройдет — проедем, а потом кинем. Кому он нужен-то?

— Резонно. Чего пешком идти, когда ехать можно?

Александр улыбнулся:

— У нас говорят, Нгоно, лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

— Интересное выражение… надо бы запомнить.

— Запомнишь. А прежде чем ехать, хорошо бы взглянуть, что у нас вообще есть-то? Николай! Ты, чем камни пинать, лучше бы движок посмотрел да гусеницы. Скоро уже поедем.

— Посмотрю. — Весников кивнул довольно хмуро.

Не нравилась ему почему-то окружающая местность, активно не нравилась. Хотя красотища какая кругом — озера, далекие вершины гор… пальмы…

Пока тракторист подливал в двигатель масло и стучал кувалдой по пальцам гусениц, Александр и Нгоно, расстелив найденный в кабине кусок брезента, сложили на него все, что удалось отыскать полезного. Честно сказать, набралось негусто: десятилитровая пластиковая канистра для воды, та же кувалда да нож, явно выточенный из автомобильной рессоры. Еще соль йодированная — половинка пластиковой банки, просто царский подарок. А нож, на вид довольно пугающий, длинный, смотрелся ничуть не хуже знаменитого Хродберга, которого Саша, увы, нынче лишился. Как и ТТ, и консервов, и еще множества всяческой полезной мелочи — той же подробнейшей карты, часов да компаса.

— Н-да, — почесав затылок, кисло резюмировал Александр. — Негусто, очень даже негусто.

— Ничего! — Нгоно, похоже, по жизни был большим оптимистом. — Главное — кинжал ого-го какой! Экая страховидина.

Слово «страховидина» Саша не понял — не настолько хорошо знал французский, — но восклицание «ого-го» оценил правильно и тут же протянул финку приятелю:

— Владей, мон шер ами, пользуйся. Только смотри не порежься.

С видимым удовольствием сунув холодное оружие за пояс, темнокожий французский инспектор приосанился и даже пытался было пуститься в милые его суровому сердцу воспоминания.

— Вот, помнится, был в Байе такой Аристид, по прозвищу Цыган, бывший подручный Жано Скряги, ну, помнишь, которого потом убили… не Аристида, Жано…

Однако дальше этой фразы воспоминания не пошли — их вдруг оборвал истошный вопль Весникова, узревшего на песке змеюку размерами… ммм… весьма внушительными, надо сказать.

Подбежав к трактору, бедолага первым делом плеснул в ведро солярку из большой металлической канистры:

— Ну, сейчас я ее… сейчас…

— Эй-эй! — Александр тут же вскочил на ноги. — Ты зачем это, Николай, горючее разбазариваешь? Заправки поблизости нет.

— Так ведь это… змея!

— И что? Что она тебя, кусает, что ли?

— Так смотрит! У-у-у, падаль!

— И пусть себе смотрит…

В этот момент Нгоно тоже встал и как ни в чем не бывало направился прямиком к озеру, просто переступив через греющуюся на песочке змею, которая вообще никак на подобную наглость не среагировала. Хоть бы ухом повела — да и тех нет у сероватой сверкающей гадины!

Неспешно напившись, инспектор тем же путем вернулся обратно, едва не отдавив змеюке хвост.

— Это эфиопская гадюка, — обернувшись, пояснил он. — Флегма редкостная. Сожрет какую-нибудь лягуху, потом месяц так вот лежит, переваривает. Мирный и практически безопасный зверь, вот уж никак не думал, что такие здесь водятся.

— Тут не только змеи, тут и крокодилы… и львы… — Это Саша сказал громко, для Весникова. Пора было уже расставить все точки над «i», настал такой момент, и Александр, не откладывая в долгий ящик, начал прямо:

— Вот ты, Коля, давеча спрашивал — где мы?

— Ну… и где?

— Тунис представляешь?

— Да как-то не очень. — Тракторист обиженно развел руками.

— Ну, это в Северной Африке.

— Так мы что… Так мы как… Так это… Ясен пень — быть такого не может!

— Коля! Ты же сам крокодилов видел. Подумай — змея эта эфиопская… жарища… луна…

— Во! — Все ж таки, несмотря на некоторую недообразованность, Весников был хитрющий мужик. — Луна! Откуда она вообще в этом вашем Тунисе? Ее ведь нет, Луны-то! Одни астероиды.

— А это потому, Николай, что мы не просто в Африке, а в очень древней Африке.

— Где фараоны? — тупо ухмыльнулся Вальдшнеп. — Ну-ну, шути дальше, Санек, коли делать нечего.

— Да, тяжелый случай. — Молодой человек покачал головой и полез в кабину. — Ладно, сейчас поедем — по пути все увидишь. Может, и поверишь, чем черт не шутит?