Сделка с демиургом - Георгий Левшов

Воспоминания щедро подбрасывали факты из биографии, не скупясь на подробности. И чем больше он вспоминал, тем менее убедительными казались эпизоды из жизни. Словно шпион рассказывал заученную легенду или ученик-отличник штудирует сюжет рассказа Пришвина!

Роман прокрался на кухню, распахнул дверцу холодильника, выудил пяток яиц. Полдела сделано! Теперь следовало изловчиться зажарить яичницу, не разбудив жильцов. Он зажег конфорку, синий огонек вспыхнул ярким пламенем. Сковороду он позаимствовал у Зинченко, там же раздобыл растительное масло. Жарить яичницу в лунном освещении оказалось плевым делом! Яйцо плюхнулось на сковороду, обрызгав линолеум янтарными капельками. Пригоршня серой соли на трапезу, и дело в шляпе!

Дверь неслышно распахнулась, на кухню вышла пожилая женщина.

– Костик, это вы? – Она подслеповато щурилась. – Вы уже вернулись?

Роман пробормотал что-то невразумительно и проскользнул в комнату. Соседка проводила его близоруким взглядом.

– Вас так долго не было дома, Костик…

Он плотно притворил за собой дверь. Инна, как была голышом, кинулась навстречу, загребла вилкой сочный шмат яичницы, пританцовывая от наслаждения.

– Хлеба не хватает! – промычала она с набитым ртом.

– Могла бы спасибо сказать!

– Ты – мой герой, Ромео! – Она звучно чмокнула любовника в висок. – Спас голодную женщину от обморока!

Он щелкнул выключателем, подошел к старинному трюмо, выдвинул ящик. Среди аккуратно сложенных бумаг, подколотых квитанций обнаружилась стопка черно-белых фотографий. Снимки веером легли на журнальный столик. Продолжая жевать, Инна с интересом наблюдала за его действиями. Наконец он нашел искомую фотокарточку, приблизился к высокому, в рост человека, зеркалу, по краям которого чернели следы облупившейся амальгамы.

– Что ты затеял, Ромео?

Роман поднял на уровень глаз обычную фотокарточку. Размером девять на двенадцать сантиметров.

– Похож?

Инна отставила сковороду. Голубые глаза сузились в щелки, она перевела взгляд с оригинала на фото. Аккуратно потрогала карточку, словно желая убедиться, что та настоящая.

– Это твой брат?

– Почему брат?!

– Парню на фото лет двадцать пять, – сказала Инна. – Фотография сделана не позже конца семидесятых годов, это я тебе как профессионал гарантирую. То есть тебе нынешнему должно быть за семьдесят. Простая арифметика.

– Не сходится… – задумчиво проговорил Роман. – А если представить меня моложе? Сходство есть?

– Найдите семь различий… – сказала Инна.

– Ты о чем?!

– В детском саду нам показывали разрисованные картинки. Почти идентичные. Тест на внимательность. На одном башмак заштрихован, на другом нет. Здесь женщина держит ведерко с водой, там оно пустое…

– Понял! – нетерпеливо сказал Роман. – Где здесь различия?!

– Во-первых, вот… – Она провела пальчиком по шраму на его щеке.

– Шрам мог появиться после того, как было сделано фото!

– Не логично, дорогой Ватсон! Ты рассказывал, что получил шрам в бою, защищая друга.

– Борю Шевченко! И шрам был на лодыжке, а не на лице.

Она уверенно ощупала рубец, снисходительно усмехнулась.

– Я проучилась в Первом медицинском два курса. Бросила. Нет врачебного таланта, но кой-чего сумела усвоить. Для образования подобного эпителия требуется несколько лет.

Роман отбросил фото.

– Ни черта не понимаю! Почему, очнувшись в своем собственном теле, я себя не узнал?!

Инна медленно проговорила, глядя на него в упор:

– Инна Петровна Вяземская родилась в восемьдесят пятом году. Насколько мне известно, в восьмидесятом году познакомились мои родители. Семейные предания гласят, что торжественное событие состоялось весной. То есть меня еще нет в природе, но в эти дни знакомятся мои пращуры, намереваясь впоследствии зачать прекрасную девицу-алкоголицу. Вопрос: кто такая сексуально озабоченная блондинка?

– Твой клон. Сама говорила про подсознание…

Инна сосредоточилась на изучении предметов своей одежды. Осмотрела туфлю, покрутила ее со всех сторон, щелкнула ногтем по подошве, вывернула наизнанку джинсы, тщательно осмотрела шов на кофте.

– Так я и знала! – воскликнула она. – На моей одежде нет лейблов, так же как и на обуви. Нет даже оттиска размера на подошве.

Роман поднял кроссовок. Цифра 43 была видна отчетливо, под стершейся стелькой просматривались черные буквы.

– «Одра». Польская фирма так называется, – пояснил он. – Выпускала в советское время джинсы и спортивные тапки.

Они замолчали. Инна потрогала маячок и отдернула палец, словно прикоснулась к ядовитой змее.

– Меня увидела соседка… – прервал молчание Роман. – Мета Яковлевна, латышка.

– Она узнала тебя?

– Она близорукая. Назвала меня Костей.

– В этой хате жил какой-нибудь Костя?

– На моей памяти нет…

– Проще всего предположить, что Костя ее родственник. Приехал из советской Латвии погостить у доброй тетушки.

Роман покачал головой:

– Не похоже. Она не видела загадочного Костю длительное время.

Девушка в волнении прошлась по комнате.

– Оставим Костю с миром. Про тебя, товарищ Немо! Допустим, твой шрам гуляет по телу. Нас закинула в восьмидесятые годы шайка иллюзионистов, мы угоняем машины, бегаем от оборотней, которые полчаса назад играли в шахматы на бульваре. Еще один вопрос: кто сейчас лежит в креслах среди золотых зеркал?!

Роман поцеловал девушку в уголок губ.

– Есть только один способ проверить…

Она обвила его шею руками.

– Мы вернемся в Петербург и больше никогда не увидимся!

– Курортное приключение! – грустно улыбнулся мужчина.

– Если только мы… – Она запнулась.

– Говори!

– Если мы оба уже не умерли!

Небо на востоке покрыла синева. Белые ночи коротки. В дверь деликатно постучали. Роман напружинился, как барс перед прыжком. Десять часов, проведенные в обличье клона в период благословенной эры развитого социализма, приучили его быть готовым к схватке. Сейчас он защищал не только себя, но свою женщину; в респектабельном бизнесмене пробудился древнейший инстинкт. Он подошел к дверям, потянул носом. Оборотни источали характерный запах, сродни разлитому ацетону, но сейчас им не пахло. В коридоре тихонько вздохнули. Женщина или ребенок.

– Кто там?!

– Посыльный!

Роман потянул задвижку, в дверную щель бесцеремонно просунулся мальчик. Тот пригладил русую челку, заправил синюю рубашку в шорты. Инна поспешно оделась, прячась за спиной Романа.