Ледовый материк. Вангол-4 - Владимир Прасолов

– Делаем, командир, что можем.

– Доложите, когда будет ясность по этому вопросу. Идем на Аргентину. Так, где карта?

Было ли это решение ошибочным, трудно судить, но после почти месяца труднейшего перехода на неисправной лодке, вымотанный непрерывной качкой, голодом и бессонницей, экипаж был на грани смерти, когда верхняя вахта доложила об огнях аргентинского порта.

– Заходим в порт. Вахтенный, отсигнальте: «Просим буксир и медицинскую помощь».

– Запрашивают – кто мы?

– Ответь – подлодка ВМФ Советского Союза.

– Командир, это пятый отсек, у нас два человека умерли…

– Вот черт, немного не дотянули ребята…

Аксенов сам уже почти терял сознание. Старпом слег, более или менее на ногах держался штурман.

– Павел Иванович, боюсь, потеряю сознание, принимайте командование лодкой. В корпус к больным пускайте только врачей, спасите людей… – Аксенов, сказав это, действительно закрыл глаза и, как-то глубоко вздохнув, затих.

– Есть, командир.

Через два часа они стояли у пирса. На борт поднялись начальник порта, военный комендант, переводчик и два медицинских работника. Через два часа обхода переводчик объяснял штурману, Павлу Альметьеву, принявшему командование лодкой, что, по мнению врачей, чтобы спасти жизнь людей, необходима срочная госпитализация почти всего экипажа.

– На корабле останется вахта, я сам, остальных отправляйте в госпиталь, – принял решение Альметьев.

Он прошел по отсекам и отобрал десять человек, которые еще могли нести службу.

Стали вытаскивать умерших, больных, которые уже не могли самостоятельно выйти наверх. Командира договорились оставить на корабле с ежедневной медицинской помощью портовой медслужбы. Начальник порта пообещал выяснить, как скоро они могут связаться с правительством СССР. Вечером того же дня к лодке сбоку пришвартовался дебаркадер, на котором разместили моряков для лечения. Немца, в числе других находившихся в тяжелом состоянии, увезли на берег, в госпиталь.

Берлин. «Аненербе»

Оберфюрер СС, один из заместителей Гиммлера по работе с проектом «Новая Швабия», Лотар Вольф получил срочное сообщение от агента из Аргентины. Из текста следовало, что в середине апреля в порт пришла с большими повреждениями корпуса подводная лодка без опознавательных знаков на борту. Как удалось установить, лодка русская, экипаж крайне истощен и болен. Командир лодки запросил медицинскую помощь. Под видом санитаров удалось внедрить нашего агента, он установил, что на борту лодки находится военнопленный немецкий моряк с транспортного судна «Мемель».

– Очень интересно, – рассуждал сам с собой Вольф. – Транспортное судно «Мемель» затоплено в результате неожиданной атаки русских на перевалочную базу в Антарктиде еще в апреле. Значит, это именно та лодка, которая атаковала, но откуда у нее на борту пленный? Если она нанесла торпедный удар и ушла не всплывая, как было сказано в докладе с базы, как мог этот моряк оказаться на ее борту?

Вольф вызвал помощника.

– Немедленно зашифровать и отправить, гриф – «совершенно секретно». – Вольф начал диктовать: – «Приказываю всеми имеющимися средствами задержать русских в порту. Не дать им уйти до подхода наших подводных лодок. Они в сорока часах хода. Через двое суток лодку атаковать и взять экипаж в плен, любой ценой сохранить жизнь немецкому моряку и командному составу лодки».

Оберфюрер СС прошелся по кабинету.

– Также немедленно направить две лодки из «Конвоя фюрера», идущие в Новую Швабию, в аргентинский порт Мар-дель-Плата, для захвата вражеской субмарины. Свяжитесь с ними срочно. Я лично проинструктирую командиров, ясно? Кроме того, срочно свяжите меня с господином Нимио де Анкином. Наши аргентинские братья по борьбе должны помочь.

– Так точно.

– Исполняйте. О связи сообщить немедленно. Независимо от времени суток.

Через сутки оберфюреру доложили: «Советская подводная лодка надежно пришвартована в порту, самостоятельно отойти от причала и выйти в море не сможет. Экипаж частично на берегу в госпитале, вахта и два старших офицера на борту. Плененный ими немецкий моряк освобожден, под предлогом тяжелого состояния здоровья доставлен сначала в госпиталь, а затем перемещен в немецкое консульство. Все сделано абсолютно чисто, русские об этом и не догадываются. Самое важное, удалось выкрасть совершенно секретное донесение и протокол допроса плененного немецкого моряка. Бумаги были адресованы одному из руководителей советской разведки, псевдоним Дед. Текст сегодня отдельно получим шифровкой, но важно, что одна русская лодка пошла в тоннель за нашей субмариной. На ее борту опытная диверсионная группа под командованием некоего Вангола».

«Очень интересная информация. – Вольф почувствовал большую игру или громкое дело. – Настолько интересная, что несколько человек пойдут под трибунал…»

Аргентина, порт. Альметьев

Обходя вечером отсеки, Альметьев заглянул в секретку. То, что он увидел, заставило его взмокнуть от пота. Сейф был вскрыт и пуст. Содержимое исчезло. Альметьев вызвал дневального.

– Кто стоял в центральном последние восемь часов?

– По журналу – старший матрос Федоров. Его сменил, когда врачи были, гидроакустик Семенов, они его еще на осмотр выводили. У него же со слухом плохо, совсем оглох.

– Когда это было?

– Вы как раз с их начальством говорили в рубке.

– А ты где был?

– Я раненых, то есть больных, выносил… – Дневальный на секунду задумался. – Товарищ старший лейтенант, сейф-то ключом открыт, не сломан. Может, это командир из него все забрал, ключ-то только у него был.

– Я был у командира, он после уколов спит. Снотворное ему вкололи, сказали, сон – лучшее лекарство. – Старший лейтенант в недоумении покрутил головой. – Схожу, посмотрю еще раз.

Альметьев зашел в каюту командира. Тот спал, откинувшись навзничь. Из-под съехавшей в сторону подушки был виден уголок какого-то пакета. Альметьев осторожно вынул его. Так и есть. Шифровальная книга и остальная секретная документация. Альметьев не знал о пакете, который Вангол отдал Аксенову для передачи в НКВД, в нем был протокол допроса немца и донесение Вангола. Этого пакета среди документов не оказалось. Поскольку теперь он командовал лодкой, Альметьев забрал документы, взял висевший на шее Аксенова ключ и отнес все назад в сейф.

«Проснется командир, скажу, что убрал», – подумал он.

Однако Аксенову становилось все хуже. Аргентинские побратимы немецких фашистов в белых халатах свое дело знали хорошо или это сильнейшая простуда и истощение сделали свое дело, но Аксенов умирал, не приходя в сознание. Призванные к нему врачи дали заключение, что он в коме и что его необходимо перевести в госпиталь. Альметьев на это не согласился. Последними словами, обращенными к нему, Аксенов выразил свою волю: «Если что, умирать буду на корабле, среди своих».