Рекрут - Алекс Каменев

И эта жутко редкая и дорогая вещь сейчас находилась во мне. Конечно, не совсем такая, но по результатам обследований девяносто процентов моей наносети сейчас имели такое же строение и рабочие функции, как и у тех крутых индивидуальных сетей класса «А».

Когда местные живодеры получили эти данные, то первым делом они попытались протестировать работу сети-мутанта. Стали лепить на виски базы по всевозможным специальностям, наблюдая за работой мозга.

Таким способом в меня впихнули полтора десятка дисков с информацией самой разной направленности. Причем среди них попадались весьма полезные. Например, «Управление орбитальными челноками», причем и класса «А», и класса «Б», все максимального третьего ранга, принятого для подобных средств передвижения. Или «Энергетические щиты средних кораблей межсистемного типа класса Б», тоже, на мой взгляд, довольно нужные знания, могущие пригодиться мне в будущем. Я уж молчу про «Пустотные боевые скафы класса А» второго ранга – эта база привела меня в полный восторг. И хотя она низкого уровня, позволяющего только проводить эксплуатацию изделий, проще говоря, только носить их, но никак не осуществлять их ремонт или модернизацию, я был очень рад и этому. Потому что при обычных условиях за такую базу мне бы пришлось выложить немало кредитов, так как все относящееся к технике класса «А» весьма дорого по стоимости.

Но были и базы, точно не нужные для выживания в этом агрессивном мире. Для чего мне, например, уметь играть на «сикроном-галларде» – музыкальном инструменте, чем-то отдаленном напоминающий земной рояль? Развлекать дроидов-убийц «Техварпа», перед тем как они меня прикончат? Да и не было этой штуковины на планете.

Нет, на записях, что мне дали просмотреть, исполнение на этом устройстве музыки и образов выглядело очень даже впечатляюще – это следовало признать. Смесь звуков и голографических узоров, рождающихся над поверхностью черного треугольника, цепляло за душу и наполняло тем настроением, какое хотел передать своим произведением автор. Тебя уносило куда-то вдаль, периодически наполняя то печалью, то весельем, то грустью напополам с лирическим настроением. Очень сильное впечатление. Конечно, я вряд ли бы смог сыграть, как лауреат множества премий господин Шикро, но несложные произведения теперь мне были вполне по плечу.

Но этот навык здесь совершенно бесполезен. Как и способность оценивать работы художников эпохи Клинго по первому восприятию. Его мне тоже закачали, заставили освоить и даже показывали картины с довольно уродливыми, на мой земной простецкий взгляд, фигурами, предлагали описать их по правилам Моонтраанской художественной академии.

Полагаю, такой разброс предоставляемых баз связан с желанием ученых выяснить, какие дисциплины я лучше всего осваиваю и за какое время.

Может, это по-научному и верно, но лично я считал, что сейчас у меня в голове немало лишней информации, которую можно было заменить более полезными вещами.

Впрочем, период нашего добрососедского общения с яйцеголовыми очень быстро закончился. Уже через три недели, сразу же после освоения технического устройства стрелковых оружейных систем класса «А» первого ранга, меня привезли в ранее не виденное помещение со столом посередине и намертво приковали к нему. Механизм, направленный сверху в район головы, испускал приятный фиолетовый цвет, сначала вполне приятный, а позже ставший вызывать своей работой жуткую боль во всем теле.

С тех пор подобные процедуры продолжались регулярно, периодически разбавлялись другими, больше смахивающими на приемы инквизиторов средневековой Испании, чем на научные изыскания ученых развитой цивилизации.

Боль, еда, сон, загрузка новой базы, снова боль, еда, опять какие-то процедуры – мой распорядок стал напоминать муки грешника, низвергнутого в ад на вечные страдания.

Постепенно на меня напала какая-то апатия и отрешенность. Попытки освободиться, предпринимаемые мною на всем протяжении времени нахождения здесь, не привели к успеху. Изменения, коснувшиеся тела, сделали несомненно сильнее и быстрее меня прежнего, но отнюдь не превратили в супермена, способного разорвать голыми руками миомерные силовые путы, надетые большую часть времени. Я стал умнее, но по части обмана систем безопасности или охраны не преуспел. Здешний персонал отлично знал свое дело и не давал мне ни одного шанса провести их, чтобы сбежать из этой душегубки.

Дни шли один за другим. Желание обрести свободу и избавиться от каждодневных пыток начало уходить из уже почти сломленного тела. Я даже перестал чувствовать боль, почти не обращая на нее внимания, научившись отвлекать разум чем-то посторонним. Я также выгибался на столе, изображая страдания, но боли уже не ощущал.

Перелом произошел в один момент. Случайно брошенный взгляд на один из мониторов, стоявших на столе, вернул меня не только прежнего, но и разбудил во мне нечто такое, о чем я раньше и понятия не имел.

Распластанное тело, пристегнутое к вертикальной металлической стойке, совсем не походило на Максима Вольфа до такой степени, что сначала я даже не узнал себя. Но всматриваясь в осунувшееся лицо человека, с худым и поджарым телом, понимание, что это и есть нынешний я, пришло ко мне не постепенно, а внезапной вспышкой озарения.

Светлые волосы блондина испарились, уступив место пепельно-седым, торчащим в разные стороны лохмам. Шрамы, покрывающие правый и левый бок, оставленные от некоторых «заборов образцов» садистов, почему-то называющих себя учеными, четко выделялись на белой коже. Абсолютно голый, я выглядел настолько жалко и убого, что во мне что-то переклинило.

Чувство ярости и ненависти, зародившиеся внутри, как будто обрели физическую форму, их сила помогла разорвать путы в мгновение ока.

Стоявший чуть поодаль ассистент доктора Гэлберт успел лишь удивленно открыть рот, когда моя рука схватила его за горло и повалила вниз.

Он находился один в комнате, так что никто не помешал мне методично бить головой помощника местного доктора Менгеле о поверхность пола.

Я не вышел из себя настолько, чтобы потерять контроль над своим телом. Наоборот, четкость и легкость движений ощущались более чем в полной мере. Я наслаждался этим. Внезапно появившаяся энергия буквально переполняла меня и требовала выхода наружу. Я понимал, что в настоящий момент убиваю живого человека. Понимал, но желания остановиться не испытывал. Я бил, бил и еще раз бил, наблюдая, как ошметки крови, мяса и костей отлетают в стороны. Никакого отвращения или тошноты, только удовлетворение от того, что враг уже мертв и точно больше не встанет.

Рубеж, отделявший цивилизованного и культурного человека из двадцать первого века Земли и того, кто живет по принципу «кровь за кровь», пройден незаметно. Никаких адвокатов и исков за нанесенный ущерб – тебя ударили, ударь обидчика в ответ так, чтобы он больше никогда не смог поднять на тебя руку. «Глаз за глаз», «зуб за зуб», «кровь за кровь» – эти понятия актуальны в этом мире, как нигде больше.

Когда от мертвого тела с разбитой головой отходила фигура, она принадлежала уже не Максиму Александровичу Вольфу, частному предпринимателю и гражданину Российской Федерации из дикого мира под названием Земля. Вместо него комнату лаборатории покидал рядовой военизированного корпуса корпоративной армии Макс Вольф, солдат, способный на уничтожение любых целей, вставших у него на пути.