Не было бы счастья - Елена Малиновская

Я с невольным омерзением передернула плечами. Это он о некромантии, что ли? Да ну, лучше уж умереть раз и навсегда, чем пугать окружающих своим крайне неаппетитным и разлагающимся видом.

— Ладно, не будем отвлекаться, — благодушно проговорил Норберг и подлил себе еще алкоголя. По всему было видно, что предыдущие порции не прошли для него даром: глаза весело заблестели, а на щеках выступил слабый румянец. После чего виер опустился в кресло и весело сообщил: — В общем, я практически уверен, что этот самый колдун — ваш лучший друг, виер Дариан.

— Рикардо? — недоверчиво переспросил тот, смешно округлив глаза.

— Рикардо? — подала голос Амикша и наконец-то села прямо и перестала играть в умирающего лебедя.

«Рикардо?» — едва не брякнула я. Просто так, за компанию.

— Да, Рикардо, — важно подтвердил виер Норберг. Посмотрел на Дариана, который теперь мялся рядом со мной, не торопясь вернуться к невесте, и сурово спросил: — Как давно вы знаете его?

— Да целую вечность… — отмахнулся было тот, но тут же замялся. Озадаченно почесал в затылке и с ужасом признался: — Представляете, я только сейчас понял, что знаю его всего полгода. А мне казалось…

Дариан не договорил, да это было и не нужно.

Полгода. Я сделала мысленную заметку. Опять этот загадочный срок. Амикша подарила Дариану медальон именно полгода назад. Теперь выясняется, что с Рикардо он познакомился тогда же.

— И я знаю его всего шесть месяцев, — медленно протянула Ами. Потом неожиданно всхлипнула, закрыла лицо ладонями и горько обронила: — О небо, я так низко пала!

Я озадаченно хмыкнула. О чем это она? Ах да, Дариан ведь застал ее в объятиях этого самого Рикардо. Судя по всему, сама Ами тоже в этот момент находилась под воздействием подчиняющих чар. В таком случае я ее понимаю. Очень неприятно и гадко знать, что твоим телом просто воспользовались, не спросив на это твоего разрешения.

— Поверьте, виерисса, в жизни случаются гораздо более неприятные происшествия, — без малейшего сочувствия отозвался виер Норберг, неспешно потягивая из бокала загадочный напиток.

— Вы не понимаете! — Ами страдальчески заломила руки, ее губы предательски задрожали. — Я — виерисса! А он! Я понятия не имею, кто он и к какому сословию принадлежит! А я позволяла ему так много…

И слезы опять градом покатились по ее щекам.

Я скептически хмыкнула. Не понимаю, если бы Рикардо был дворянином, то каким образом это изменило бы ее отношение к произошедшему? Или в таком случае ей не так противно было бы вспоминать его объятия и поцелуи?

— Ами! — Дариан страдальчески качнулся к бывшей невесте, но в последний момент одумался и виновато посмотрел на меня.

Я в этот момент усердно делала вид, что меня совершенно не интересует, собирается он остаться рядом со мной или поспешит к Ами. В принципе какая разница? Сейчас у меня имелись заботы поважнее.

— Я внимательно изучил воспоминания виериссы Амикши, — продолжил тем временем Норберг, чуть повысив голос. По всей видимости, его точно не беспокоили любовные переживания несчастной девушки и метания Дариана. — По всему выходит, что этот самый Рикардо питает к ней определенные чувства. Да, он использовал ее, чтобы поближе подобраться к Дариану, но делам глубокоуважаемого господина практически не вредил. Самое интересное заключается в том, что медальон Рикардо использовал, по сути, с одной целью: он хотел сделать Дариана более разговорчивым.

— Демоны, а ведь точно! — Дариан с неподдельным отчаянием вцепился себе в шевелюру и знатно проредил ее, по-моему, даже не заметив этого.

Я недовольно цокнула языком. Если мой супруг продолжит выдирать себе волосы при каждом неприятном известии, то рискует в ближайшем будущем облысеть.

— Лишь один-единственный раз этот самый загадочный Рикардо позволил себе непосредственное воздействие на вашу волю, виер Дариан, — продолжил свои разглагольствования Норберг, опасно жестикулируя бокалом. — В тот момент, когда вы застали его обнимающим виериссу Амикшу. И то, он задействовал лишь половинную мощь медальона, поэтому вы умудрились добраться до трактира и хорошенько набраться там в компании госпожи Алексы. А пьяные, как давно и хорошо всем известно, крайне устойчивы к воздействию ментальных чар.

Я посмотрела на бокал, который все еще сжимала в руках. Может быть, повторить свой вчерашний подвиг и опять напиться? Таким образом я не позволю этому противному виеру Норбергу по малейшему поводу и без повода залезать в мои мысли. Хотя нет, лучше не стоит. Если мне суждено умереть в ближайшем будущем, я не желаю проводить свои последние дни в пьяном угаре.

— Вообще, если честно, этот самый Рикардо представляется мне чрезвычайно занимательной личностью, — задумчиво продолжил Норберг. — Я практически не сомневаюсь в том, что он самоучка и все премудрости ментальной магии познавал самостоятельно.

— Почему вы в этом так уверены? — не выдержав, спросила я. — Неужели среди ваших «ворон» одни честные и законопослушные люди?

— Что? — не выдержав, подал голос Оллред. — Какие вороны? Почему речь вдруг пошла о пернатых? Виера Алекса, вам плохо?

При этом следователь с таким подозрением покосился на полный бокал в моих руках, к которому, кстати, я так и не притронулась, что мне невольно стало смешно. Опасается, бедный, что я опять умудрилась напиться и сейчас начну буянить.

— «Вороны» — это неофициальное прозвище студентов с факультета ментальной магии, — снизошел до объяснений Норберг. Помолчал немного и хмуро добавил: — Но я вынужден заметить, что я не одобряю этого названия. Оно кажется мне оскорбительным.

— Да плевать мне на ваше мнение! — неожиданно даже для себя заявила я.

Виер Норберг внушительно кашлянул и опять внимательно посмотрел на меня. Да как он это делает-то? Опять его глаза на неуловимый момент стали совершенно нечеловеческими! Ну не может у человека быть вертикальных зрачков! А вдруг он оборотень или еще какая неведомая зверушка?

Маг наверняка услышал мои мысли. На это неопровержимо указывал румянец гнева, в мгновение ока заливший его щеки. Наверное, мне стоило воскликнуть: «Ой, боюсь-боюсь-боюсь!» Но неожиданно мне стало смешно. Да плевать мне на его неудовольствие! Когда стоишь одной ногой в могиле, начинаешь совершенно иначе смотреть на недовольство сильных мира сего.

— Приношу искренние извинения за поведение своей супруги, виер Норберг, — вдруг поторопился мне на выручку Дариан. — Поймите, она сейчас в шоке из-за скорбного известия о своей скорой гибели.

— Не дождетесь, — хмуро буркнула, почему-то почувствовав в тоне Дариана скрытое злорадство.

Ну вот, поди считает уже минуты до того счастливого мига, когда навсегда освободится от меня и семейных уз!

— Да, похоже, она действительно в шоке, — милостиво согласился с Дарианом виер Норберг. Поставил бокал на подлокотник кресла, подался вперед, положил локти на колени и торжественно провозгласил: — Что же, я объясню вам, почему Рикардо не может быть одним их моих ненаглядных «ворон». Я целиком и полностью уверен в своих студентах. Я стал для них в буквальном смысле отцом и матерью. Я знаю все их потаенные секреты и желания. Я видел все их сны. Если учащийся проявляет хоть малейшие преступные намерения — он с треском вылетает с факультета. Причем вылетает не просто так, я лично ставлю на него блок, не позволяющий использовать ментальные способности.