Пусть умрут наши враги - Александр Шакилов

Он осмотрелся.

В просторном помещении – в той части, куда «корни» приволокли пленников, – было светло, хотя ни камина, ни факелов с лучинами, ни гнилушек, ни дорогущих ламп, наполненных светляками, Зил, как ни крутил головой, не обнаружил. Казалось, светились сами стены и высокий потолок из шлифованного белого с серыми прожилками камня. А вот дальние углы, до которых было не меньше сотни мер, оставались затемненными. И если снаружи здание представляло собой одну большую клумбу, то внутри все было выхолощено, мертво: ни травинки, ни листика, ни даже пылинки. Идеальная чистота.

Было холодно, морозно даже.

Во мраке дальнего угла раздался странный звук, будто зашелестели по дубовой коре тельца тысяч древесных змеек, заскребли лапками по полированному камню тысячи жучар. Ларисса и Траст переглянулись. Значит, Зилу не послышалось.

Гулкими ударами сердце в груди лешего отмеряло ток времени. Казалось, миновала вечность, две вечности, а то и десять, а то и больше, прежде чем из мглы явился тот, кто издавал все эти звуки. Тот, кто наслал на щукарцев облако зеленых спор. Тот, кто взял в плен Зила и еще двоих чистокровных.

Его ярко-зеленая борода спадала до чистейшего пола, наступать на который даже тщательно вымытыми пятками казалось кощунством. Из бороды произрастали тончайшие травяные спирали, а по ним ползали мерзкие рыжие муравьи. Несмотря на то, что в помещении было холодно, над колдуном Роддом, – а это, несомненно, был он – жужжа и пища, вились полчища комаров и слепней. Зил сразу заметил, что насекомые не удалялись от него на лишние полмеры, старались держаться поближе к голове. Лицо Родда покрывали глубокие морщины. Набившаяся в них пыль превратилась в почву, давшую приют мелким, едва различимым побегам. В локти и колени колдуна вросли толстые «корни», от которых ветвились «корни» потоньше, от них – еще тоньше, и так далее, до тех, что опутали троицу. И непонятно было, то ли Родд волочит их за собой, то ли они управляют им.

Колдун Родд явился не сам.

Такие, как он, не могут и шагу ступить в одиночестве. Им никак без верных соратников и фанатичных последователей, благодарных учеников и угодливых слуг. На худой конец сгодятся и рабы, готовые день и ночь преданно лизать господину ноги.

Свиту колдуна Зил мысленно назвал детьми цветов, потому что самому старшему из них едва исполнилось двенадцать и потому что члены свиты украсили свои тела цветами. И если обычные мальчишки и девчонки, порезвившись на луговнике, надевают на себя венки или оплетают усиками суккулентов запястья, то для свиты колдуна это было бы слишком просто. Дети цветов буквально превратили себя в грядки. Корни растений брали жизненные соки из-под их кожи. Их волосы и ногти покрылись буро-зеленым налетом мха, и кожа отдавала зеленцой. С их появлением зал переполнился удушающим запахом тины и роз, запахом тонжерра.

Зил часто-часто задышал. Ларисса тоже в точности изобразила рыбину, выброшенную на берег. Траст побагровел – ему кляп мешал восполнить нехватку кислорода.

Еще немного – и все трое задохнутся!..

Втянув воздух через мясистые ноздри, Родд недовольно махнул рукой, потянув за собой целый массив «корней». Тотчас концентрация аромата уменьшилась до приемлемой. По лбу и лицу лешего ручьями потек пот. Ларисса закашлялась, лицо ее посинело. Траст то ли просто закрыл глаза, то ли потерял сознание.

– Они так охотятся, – сказал Родд, кивнул на своих приспешников. Голос у него был густой, рокочущий. Если он вдруг заорет, своды зала не выдержат, цветник обвалится, а следом осядут грудами битого бетона все здания мертвого города. – Идут на цветочную поляну, а там уж… Они умеют не шевелиться, не дышать, сердца их перестают биться. Я научил их этому. Они – прилежные ученики.

«Корень» выскользнул изо рта Зила, путы заметно ослабли. На щеках блондинки появился румянец. И Траст наконец лишился ненавистного кляпа и встрепенулся, однако у него хватило ума не воспользоваться обретенной долей свободы, и потому колдун не услышал его проклятий.

Огладив бороду, Родд продолжил:

– Они замирают среди ромашек и тюльпанов. А когда на поляну, чтобы пощипать травку, выходит косуля, или присаживается птер, уставший облетать охотничьи угодья, цветы моих учеников – особые, выведенный мной вид – выделяют ядовитое вещество…

– Тонжерр, – буркнул леший.

Родд покачал косматой головой:

– Так называют мое детище рыбаки. Глупцы! Они получают жалкие отходы, мусор… У моих учеников иммунитет к отраве, а зверюшки погибают и становятся пищей. Нет, не нашей. Мы не пожираем плоть животных. Хотя рыбаки говорят, что мы не гнушаемся человечиной…

Траст громко сглотнул.

– Однако это не так, – Родд подмигнул ему.

Рыжий сглотнул еще раз.

Колдун повернулся к Зилу и, не моргая, уставился на него:

– Хоть ты и леший, а я нет, у нас много общего. Ты ведь тоже не ешь мяса?

Ларисса и Траст покосились на Зила. И если здоровяк смотрел снисходительно, с сочувствием, – как так, не вгрызаться в шашлык из барашка? не обгладывать свиные ребра?! – то блондинка окончательно уверилась в том, что Зил сотрудничает чуть ли не со всеми подонками Разведанных Территорий.

– К тому же, ты воспротивился моему зову. – Муравьи быстрее забегали по спиралям-травинкам в бороде Родда. – Ты единственный, больше никто. У тебя дар – ты обладаешь властью над растениями. Наши дары сродни.

– Я не подчиняю себе людей. Не ломаю их волю, – Зилу польстило, что могущественный ментал считает его ровней, но при этом стало и противно. – Люди не растения. Они лучше! С ними нельзя так!

Родда удивил его ответ.

– Ты столь наивен? Рыбак Ортис хотел убить тебя. Он лучше безобидной березки? А те, кто устроил Третью мировую, добрей дубовой рощи, кормящей из года в год стадо свиней? А что ты скажешь о том человеке, который убил твоего отца?

Зил вздрогнул. Батя Лих… Оказывается, колдун Родд не только подчинял тела, но и обладал куда большими способностями. Сильнейший ментал. Никто на Разведанных Территориях с ним не сравнится. А еще Зил разозлился на себя за то, что был полностью согласен с колдуном. Не лучше. Не добрей. Но все-таки… А вот не мог он придумать достойного возражения. И ладно. Беседы о том, кто круче, оставим на потом. Пока же следовало позаботиться о семье. Родд доказал, что на многое способен. Восторг и признание его поклонников заслуженны. Так что зря леший смеялся над Трастом, мечтавшим о встрече с колдуном. А раз так, следовало расспросить Родда о самом важном.

– Ты знаешь о гибели моего отца, – осторожно начал Зил. – Может, тебе известно, что случилось с моими мамой и сестрой? Помоги мне, Родд, расскажи!

На лице колдуна возникла гримаса, должная изображать то ли улыбку, то ли крайнюю степень раздражения. Слепни и комары ускорили полет над его головой, жужжание и писк усилились.

– Тебе не нужна моя помощь! – чересчур громко пророкотал он, и его свита испуганно зашевелилась, попятилась. – Спрашивая о тех, кого нет, ты издеваешься надо мной?!