Неукротимое пламя - Джулия Холл

Я перестаю бежать только тогда, когда сил совсем не остается. Согнувшись, я кладу руки на колени и делаю глубокие вдохи. По лицу стекает пот, футболка прилипла к телу. Пробежка по фруктовым рощам Эдема была не самой долгой или длинной в моей жизни, но, пожалуй, самой трудной. Это то, что мне было нужно. Сейчас мое тело на пределе, в хорошем смысле этого слова, и напряжение, которое могло вновь взять свое после разговора с Никиасом, как рукой сняло.

Поворачиваюсь, чтобы отправиться назад, в деревню, как вдруг что-то падает с неба, присаживаясь передо мной на корточки. Пока Ставрос выпрямляется во весь рост, я отступаю на шаг назад: вид у него очень грозный, впрочем, как всегда. Он шагает в мою сторону, намереваясь сократить расстояние между нами.

Испугавшись, я отступаю назад до тех пор, пока не запутываюсь в ветвях лимонного дерева. Их тоненькие концы путаются в волосах и больно врезаются в плечи. Я сердито отмахиваюсь от них и вырываюсь на свободу.

– Ставрос. Что происходит? – Неважно, насколько пугающим он может выглядеть, я не собираюсь показывать этому идиоту свой страх.

– Ты должна была сдохнуть еще в младенчестве и избавить нас всех от проблем.

От шока все тело сковывает, так что своевременно увернуться от его удара я не успеваю. Кулак мужчины встречается с моей щекой, и я падаю на колени. Пытаюсь встать, но он продолжает нападать и пинает в живот, отбрасывая меня к стволу ближайшего дерева. От удара ветви вздрагивают, и на землю падает целый дождь из лимонов.

Из горла вырывается хрип, из легких будто высосали весь кислород. Ставрос наступает снова. От его следующего удара я уклоняюсь и откатываюсь в сторону. Его кулак врезается в ствол, дерево заваливается назад, обнажая корни и разбрасывая вокруг комья земли.

Что вообще происходит? Очередное «показушное» нападение, как с Широй? Или он реально хочет меня убить?

Расправив плечи, старикан решительно наступает в мою сторону.

– Ты – убожество.

Я усиленно напрягаю мозг, пытаясь собрать то, что знаю, в одно целое.

– Считаете меня убожеством, но при этом хотите женить на мне вашего сына? Странно, однако.

Он сплевывает на землю.

– Брак с моим сыном хоть что-то дал бы тебе в жизни, но Аэро слишком хорош для тебя. Теперь я не позволю этой свадьбе состояться.

Несмотря на свое положение, я почти хохочу. Позволит?

Ставрос продолжает опасное приближение.

– Пора закончить начатое. В этот раз я не допущу той же ошибки, и в живых ты точно не останешься.

Закончить начатое? В этот раз?

У меня перехватывает дыхание. Это был он. Этот человек отравил меня в детстве. Из-за него Камиэль и Сташа покинули Эдем. События, в результате которых я осталась сиротой, произошли по его милости.

Впервые в жизни меня охватывает настолько сильный прилив ярости, взрываясь внутри. Трансформация накрывает меня горячей волной, опаляя цитрусовые деревья вокруг. Ставрос, похоже, совсем не боится, но очень зря.

Он виноват, и он заплатит за это своей кровью.

Гнев, клокочущий внутри меня, подобен животному. Он заглушает мою совесть и стирает границы между «хорошо» и «плохо». Буквально приказывает мне поддаться и броситься в бой, и я подчиняюсь ему, проваливаясь в забытье.

* * *

Щурюсь от дневного света. Раздается протяжный стон, я смотрю вниз и вижу кровь. Она повсюду. Все ладони красные, с пальцев тоже капает. Вся рубашка и брюки забрызганы, под ногами тоже алая лужа. Я вся в ней. Я ранена? Ничего не болит. Честно говоря, не считая ужаса и непонимания ситуации, чувствую себя прекрасно. И даже более того. Полной сил.

До меня доносится еще один стон. Источник звука лежит на земле в нескольких футах от меня.

Я ошибалась. Это не моя кровь, а его.

Потомок ангелов лежит на спине между цитрусовыми деревьями. В груди у него дыра, из которой пузырится и бурлит кровь. На лице буквально живого места нет.

– Боже мой. – Подойдя к нему, я опускаюсь на колени. Руки трясутся, пока пытаюсь понять, что происходит. В голове абсолютная пустота, как и утром.

– Остановить кровь. Нужно остановить кровь, – шепчу я сама себе. Ответы сейчас не так важны, как спасение чьей-то жизни. Я хочу надавить на зияющую рану, но что-то не так. Руки проваливаются внутрь грудной клетки на несколько дюймов, и я отнимаю их обратно. Мужчина не оказывает сопротивления.