Цветные карандаши - Жан-Габриэль Косс

Добравшись до своего квартала, Артюр заметил, что колорист обновил дизайн счетчика на парковке, выбрав «конфетный» оттенок. Теперь водители меньше ворчали, оплачивая стоянку.

Рабочие ремонтировали все еще пустующую квартиру Шарлотты, в которой оглушительно грохотали молотки и выли дрели. На обоих окнах угадывались черные следы, напоминающие подтеки туши для ресниц. Он уже собирался подняться к себе в квартиру, но тут навстречу ему из QG вышел Жильбер с розовым шарфом на шее.

– Слушай, где ты пропадал? Толстяк дал мне твой номер телефона, я тебе названивал, но все без толку!

Артюр молчал.

– Концерт в метро прошел отлично! – Жильбер показал на свой цветной шарф. – Я знаю, что это твоих рук дело, и это надо… спрыснуть розовым! – прибавил он, заливаясь смехом.

– Очень мило, только я бросил пить.

– Это что-то НОВЕНЬКОЕ, прям как божоле!

Артюр впервые слышал, чтобы Жильбер острил, и лучше бы ему было даже не начинать.

– Спасибо, нет.

Жильбер повернулся к двери бара и, повысив голос, окликнул:

– Толстяк, Артюр пришел, налей-ка нам два бокала нового божоле!

– Нет, разве что минералки, перье, – возразил Артюр, продолжая топтаться на пороге, но его ноги решили за него и увлекли за собой.

– Толстяк приберег для тебя последнюю бутылку.

– Вот она! – одной рукой Толстяк достал три бокала, в другой держал бутылку божоле.

– Нет, честное слово, ребята, мне перье…

Толстяк наполнил три бокала вином и неохотно поставил рядом воду. Артюр крепился изо всех сил, стараясь не прикасаться к вину, и ему удалось чокнуться минералкой. Рука у него дрожала, но он чувствовал себя сильным. У него зазвонил телефон. Это Момо.

– Друг, ты в опасности!

– Что ты…

– Заткнись! Притворись совершенно спокойным, чтобы не привлечь внимания Жильбера. Я стою на улице, как раз напротив. Я вас вижу.

Повернув голову, Артюр увидел рассыльного верхом на «веспе» с работающим мотором.

– Вали оттуда незаметно, Артюр. Живее!

Жильбер, услышавший обрывок разговора, притворно дружеским жестом крепко припечатал рукой плечо Артюра, чтобы его удержать. Такая предупредительность была совсем не в его стиле.

– Мне надо в туалет, – объявил Артюр, как можно спокойнее поднимаясь.

– И мне тоже, пошли вместе.

Артюр опрокинул стол, чтобы заблокировать Жильбера, и выбежал из кафе. Жильбер расстался с улыбкой, но не с Артюром и припустил следом. Он-то находился совсем близко, а вот времена, когда Артюр играл в регби и пробегал стометровку за двенадцать секунд, напротив, терялись в глубокой дали… На удивление резвый Жильбер отставал от него всего на несколько метров.

– Садись!

Он плашмя кинулся на багажник и обхватил Момо за шею. Мотороллер слегка накренился, но тем не менее с треском сорвался с места. Артюр, практически лежа, зажмурился. Вцепившись в воротник толстого экспедитора, он уткнулся подбородком в его крепкое плечо, оставив ноги болтаться в воздухе. Момо разогнался, и им удалось оторваться от погони.

– Ты в опасности! – проорал Момо.

– Ты мне это уже говорил.

– А все этот ублюдок Жильбер!

– Я понял, спасибо.

– Слышал про триады? Так вот, Жильбер работает на китайскую мафию.

– Но он же не китаец!

– Зато жена у него китаянка. И он им все рассказал. Про твои цветные карандаши и про девочку. Они хотели забрать рисунок, но ты вроде его съел, и тогда они отправились к твоим соседкам. Нашли у них в квартире карандаш и кучу рисунков.

– Но зачем было ее поджигать?

– Приказ был – забрать все ее каляки-маляки. Но девочка рисовала на всем, даже на стенах своей комнаты. Им надо было уничтожить цвет, и ничего другого, кроме как поджечь квартиру, им не оставалось.

– А почему они не хотели, чтобы вернулся розовый цвет?

– Понятия не имею. Но им точно зачем-то это надо.

– Но у них ничего не выйдет! Он теперь везде.

– Это только начало, приятель. Если девчонка способна с твоими карандашами вернуть другие цвета – она в опасности. И ты тоже.

– Но кто сказал, что она сможет это сделать? И потом, все карандаши уже превратились в целлюлозу.

Момо остановил мотороллер у безлюдной автобусной остановки и открыл свой чемоданчик из серебристого металла.

– Кроме этого. – Хитро прищурившись, радостный Момо извлек оттуда заботливо укутанный в пузырчатую пленку клюзелевский карандаш. – Когда твой бывший начальник мне его дал, он был красным.

Артюр внимательно разглядывал темно-серый карандаш. Это недавний «Гастон Клюзель» – судя по тому, что логотип немного тоньше; Клюзель решил хоть на золотой краске выгадать.

– Где девочка? – спросил Момо.

– А ты откуда все это знаешь? – Артюр насторожился.

Момо ответил не сразу:

– Я иногда доставляю что-нибудь для Жильбера. Пожалуйста, передай ей карандаш. Может быть, она сумеет вернуть красный цвет.

– А тебя-то это каким боком касается?

– Ты поверишь мне, если я скажу, что мне недостает красок? И, если я могу хоть раз в жизни сделать что-то хорошее…

– Ты уже спалился, Жильбер тебя видел.

– Да пошел он… Я все равно уже лет десять подумываю вернуться домой. А теперь мне уж точно придется это сделать. И потом, видел бы ты, какие el wardas готовит моя сестра…

– Эль что?

– Розовые миндальные пирожные. Просто хочется плакать от счастья. А теперь давай побыстрее, пока они тебя не нашли.

– Я подумаю, – все еще осторожничая, ответил Артюр и спрятал карандаш во внутренний карман.

Он сел в подкативший к остановке автобус, проверив, уехал ли Момо в противоположном направлении.

Артюр заметил порхающую бабочку. Кажется, это ночная бабочка. Она села на спинку сиденья впереди, продолжая взмахивать большими крыльями, словно хотела стряхнуть с них сероватый налет.

Из новостной ленты сайта газеты lemonde.fr

80 % французов положительно относятся к тому, чтобы Эйфелеву башню перекрасили в розовый цвет.

* * *

Выступления Шарлотты по радио с каждым днем привлекали все больше слушателей. Иногда по утрам ее охватывал страх, она уже просто не знала, о чем говорить. К счастью, она получала все больше и больше писем от страстных любителей цвета. Сильвия их разбирала и читала ей вслух наиболее интересные. Один из радиослушателей поделился с ней особенно сочной информацией, вот об этом она и рассказала в сегодняшней передаче.