Град на холме - Илья Некрасов

– Встань, – произнёс Суул усталым бесцветным голосом. – Накормите его. Отведите в царские комнаты. Сегодня он будет отдыхать там.

Сон вновь поборол царя, и он, движением руки, прогнал всех прочь…

Через три часа, когда солнце поднималось к зениту, с площади донёсся шум. Суул вышел на балкон. Вероятно, там, с другой стороны дворца, собирался народ. Чтобы увидеть, в чём дело, нужно было перейти во вторую половину дворца.

Царь хлопнул в ладоши. К нему тотчас подбежали двое охранников.

– Что происходит? – спросил он, не оборачиваясь к воинам.

– Твои подданные вышли приветствовать тебя, царь, – ответил один.

– Авнер должен войти в город. Мы хотели разбудить тебя, господин, когда он появится. Прости, царь, если…

– Ничего. Уходите.

Телохранители вышли за дверь. Суул вернулся к трону. Накинул плащ и направился в другую сторону дворца…

Когда он добрался до балкона, то вся площадь уже была заполнена народом. Поблизости от разноголосой толпы, руководя оцеплением, стоял Давид. Суул бросил на него взгляд и тут же отвернулся. Он ещё не решил, как поступить.

Со стороны ворот доносилось мычание волов и блеяние овец. Добыча. Авнер привёз взятые у Амалека трофеи. На площади уже находились несколько повозок, гружённых отнятым у врага оружием. Среди трофеев блеснуло и золото. Противник не смог ничего спасти.

Толпа расступилась. Со стороны ворот к площади приближалась процессия. Впереди ехали боевые колесницы, затем шли воины Авнера. В пыли, усталые, будто только из боя. И в тоже время гордые тем, что совершили. Отряды по сто человек заняли около трети площади. В центре осталось немного места. Простой народ был оттеснён войсками к другому краю площади. Все они, солдаты и жители города, приветствовали Суула.

– Слава царю Израиля! – доносилось со всех сторон.

Царь не замечал, как тихонько кивает головой. Людей постепенно прибавлялось. Ещё чуть-чуть и многолюдная площадь превратится в пёстрое человеческое море. У его ног.

Места уже не хватало. Подданные занимали соседние улицы. Но вот показалась последняя колесница. Ей управлял Авнер. Его грубое лицо сияло какими-то дикими, необузданными чувствами. Под стать была и огромная фигура, всклокоченные волосы и растрёпанная борода. С Авнером всегда было так, когда он возвращался с войны. Он будто жил ею. В остальном, особенно будучи при дворце, Авнер проявлял себя на удивление исполнительным и преданным слугой.

Следом за колесницей, в цепях, плёлся Агаг, поверженный царь Амалека. Некогда гордого правителя тащили на цепи, которая опутывала шею. На сгорбленной фигуре болталось разодранное грязное тряпьё. С видом затравленного зверя бывший царь озирался по сторонам, а люди плевали в его бледное лицо со следами побоев.

Наконец, они остановились в центре площади. Агаг повалился на колени.

– Мой царь! – голос Авнера прокатился подобно грому. – Мы исполнили твою волю! Вот твой враг!

Царь Амалека харкнул кровью. Шатаясь, поднялся с колен и попытался расправить ноющие плечи. Однако Авнер размахнулся цепью и изо всех сил ударил амалекитянина по спине. Тот рухнул на землю. Его скрутила адская боль. Он тихо завыл, содрогаясь в судорогах и глотая клубы пыли.

«Смотри, царь. Так проходит мирская слава», – шепнула Суулу подошедшая со спины Ахиноа.

Народ замер в молчании. Все ждали слова царя. И он был готов сказать его, но тут с края площади донёсся ропот.

Оказалось, в Гиве объявился Самаэл. В сопровождении нескольких десятков вооружённых левитов.

– Я знал, что старик ревнив, но чтобы… – Суул не договорил и остался стоять с открытым ртом. Ошеломлённым взглядом он следил за тем, что творил Самаэл.

Его левиты построились клином и буквально врезались в толпу. Люди подались в стороны. Возникла давка, но пророк Господа буквально прорубался вперёд, отшвыривая безвольные тела с пути. Люди старались переносить это избиение молча. Никто не решался сказать ни слова против.

Левиты добрались до свободного центра. Они окружили повозку с Авнером и Агагом.

Суул отметил про себя то, что Самаэл ни разу посмотрел в его сторону. И, судя по всему, не собирался смотреть. Он даже повернулся спиной к балкону. Будто царя здесь не было.

Суул стал мрачнее тучи. Ахиноа, стоявшая за его спиной, сыпала проклятия в сторону пророка.

Подняв голову к небу, старик начал говорить. Его голос был непривычно раскатист. Создавалось ощущение, что из его горла кричали все силы, что засели в нём:

– Господь явился ко мне в грозной славе! Он сказал, что совершён тяжкий грех! Не исполнена Его воля!

Самаэл выдержал паузу, и по толпе, в том числе по войскам, прокатился сдавленный гул. Они боялись. Больше никто не смотрел на царя, все взгляды устремились на пророка.

Необыкновенный голос снова ударил по площади:

– Тот, кто был помазан на царство, ослушался Господа! Почему я слышу волов и овец? Почему здесь так много коней? Почему взяли добычу? Господь приказал убить всех! Они нечистые! Вы осквернились, взяв преданное заклятью!

Самаэл замолчал. Он поднял посох и направил его остриё в народ. Принялся обводить остриём толпу. Люди опускали головы, когда посох указывал на них. Это высохшее древко будто создавало волну страха, катящуюся по толпе. И будто бы царь смог увидеть саму волну…

Затем послышался короткий хрип. Оказалось, пришедший в себя Агаг плюнул в сторону пророка. Тот заметил несчастного, подскочил к колеснице Авнера и вырвал из его рук цепь. Толпа ахнула, удивившись странной и неожиданной силе старика. Лицо бесстрашного Авнера, казалось, вмиг помрачнело. Он ссутулился и заглянул себе за спину. Опасаясь левитов.

– Вы привели сюда мерзость! – Самаэл дёрнул за цепь, и Агаг, поднявшийся было на колени, рухнул плашмя. – Пред очи Господа!.. Он сказал так! Жадный неблагодарный народ! Я Господь! Я вывел вас из Египта! Предал вам в руки народы земли обетованной!.. Теперь вам будет показано, что вы должны были сделать, если бы любили Меня! Расступитесь!

На площади показалась группа левитов. С помощью шестов они несли на плечах обитый золотом ящик, внутрь которого смотрели фигурки двух ангелов. Ковчег Господа.

«Смотри», – шепнула взволнованная Ахиноа. Из-за городских стен начал подниматься дым. Скинья.[28]

Она никогда прежде не была в Гиве. То, что Самаэл пришёл вместе с ней, говорило о серьёзности его намерений.

Ковчег вынесли на середину площади, опустили на кроваво-красный ковёр. Люди стали на колени.

– Начинайте, – коротко бросил пророк.

Двое левитов схватили Агага. Его попытки сопротивляться были жестоко пресечены. Царя ударили небольшим молотком по голове. Таким обычно оглушали жертвенных животных. Несчастный потерял сознание и повис на руках палачей. Его безвольное тело поднесли к ковчегу. В дело вступил ещё один левит, высокий и сильный. В его руках блеснул топор с широким тяжёлым лезвием.