Американец. Путь на Север - Роман Злотников

– Стоять! – вдруг раздался окрик справа. Хорошо, что я все же начал учить турецкий, иначе и не понял бы.

– Ни с места! – раздалось и слева.

Я огляделся. Для патруля место было не очень подходящее. Да и не походило это на патруль. Место глухое, потаенное, что захотят, то со мной и сделают. Памятная же рожа их старшего и вовсе не оставила сомнений, что ничего хорошего от этой встречи меня не ждет.

Следующую фразу я не понял, она была для меня слишком длинной и быстрой. Но – что ж тут понимать? Подойти требуют и предостерегают от «глупостей». Я осторожно, стараясь ничем их не встревожить, приблизился, одновременно с бешеным темпом прокачивая ситуацию. А ситуация, похоже, дерьмовая. Они тут, судя по поведению старшего, ждали именно меня. Но зачем? Я же не скрывался. Меня сегодня видели в городе. А в усадьбе меня можно было найти вообще в любое время. Но нет, не искали. Ждали тут, где факта их «беседы» со мной никто не заметит. А это может означать только одно: ничего хорошего от этой «беседы» меня не ждет. Впрочем, как они могут «беседовать», я наслушался. И в этом времени, и там, у себя, в «лихие девяностые»… Так что, если я ничего не предприму, впереди меня ждали только пытка да мучительная смерть.

Вот только расклад для боя не лучший. Нога снова разболелась, точность моей стрельбы от долгого перерыва в тренировках снизилась, так что стрелять придется в корпус, а не «отключать конечности»…

«А ведь просто поранить их и убежать не годится! – с сухостью во рту внезапно сообразил я. – Эти ведь не сами по себе бандиты! Они из местной Патриотической Сотни. И пусть их начальство в прошлый раз встало на нашу сторону, но теперь, если я их постреляю, даже без трупов, мне точно хана. А сбежать с острова я просто не успею. Скорость не та, да и судна подходящего нет. Нет, только валить. Всех и наглухо. Тогда, возможно, тревогу поднимут не скоро, и сбежать удастся. Впрочем, сейчас не до этого. Сначала надо пережить этот бой!»

Ну что же… Пришла пора вспомнить уроки Генри Хамбла. ВСЕ его уроки.

* * *

Янычар внимательно наблюдал, как этот русский ковыляет к ним. И затвор передернул, и солдатам приказал. Долгая служба приучила его, что лучше ожидать неприятностей даже от гражданской «овцы», и тогда неприятные неожиданности обойдут тебя стороной.

Русский же подошел шага на четыре, и вдруг… Глаза у него закатились, он издал невнятный полувсхлип-полустон и осел на землю. Через мгновение тело его выгнулось дугой и забилось в припадке падучей.

– Ыыы… – мычало это отродье шайтана. – Ыыы…

Бойцы растерянно поглядывали на Янычара. И вот ЭТО им придется сейчас волочь? Может, лучше оставить его от греха? Или пристрелить, да и пойти подальше?

Янычар хотел рявкнуть на бойцов, но не успел. От земли прогремел выстрел, и мир для чавуша померк.

* * *

Генри немало времени потратил, обучая меня искусству селекции целей. «Первыми надо вырубать самых опасных!» – наставлял он. Именно поэтому, расслабив турок отработанной по его же советам клоунадой[27], первый выстрел я сделал их командиру в сердце. Расстояние было всего шагов пять, с такой дистанции я не промахивался даже в самом начале занятий.

«Начал стрелять, не тормози!» – учил меня Генри, и я не тормозил. Перекат, руку с оружием достаем из левого кармана, выпрямиться и еще пара выстрелов. Так, ближайшие готовы. Обоим пуля в лоб. Теперь отпрыгнуть вправо и извлечь револьвер из правого кармана. Хм, а может, и зря… С двух рук даже Генри стреляет не всегда точно, а эти уроды хоть и подошли поближе во время моей клоунады, но до них метров десять-двенадцать.

Хотя нет, не зря. Патроны у них уже досланы, вот и винтовки вскидывают, так что сейчас главное их упредить. Так, пять выстрелов в быстром темпе с обеих рук. Работать в корпус! И движемся, движемся!!! Для меня сейчас только в движении вся надежда!

Ага, перекат и еще по выстрелу с каждой руки в корпус. Все, левый револьвер можно бросать, он пустой. А в правом еще один патрончик остался…. Впрочем, и противник на ногах остался только один. Так, снова отпрыгнуть, подпереть правую руку левой и, взмолившись про себя Всевышнему, последний выстрел. Попал. Эх, везет же дуракам, попал. И зачем, спрашивается, в лоб целился? Надо было в центр корпуса, тогда бы точно не промазал. А так, считай, везение.

Я присел на ближайший камень и стал торопливо рыться в карманах. В такой ситуации первым делом надо перезарядиться, а то мало ли кто еще набежит. Нет, не успел… Вон, бежит боец, орет что-то, винтовкой размахивает. Ну что ж… Я подобрал винтовку, вскинул ее и выстрелил. Промах! Ну а чего вы хотели? Оружие незнакомое, а до противника метров тридцать… Хотя нет… Пробежав пару шагов, солдатик как-то тихо лег. Я торопливо продолжил заряжать револьверы. Ага, все, последний, десятый патрон на месте. Что ж, теперь, как это ни противно, «контроль». Мне нельзя допустить, чтобы они дали показания. Так, готов, готов, готов… Этот тоже готов… Нет, Генри мог бы мной гордиться: раненых оказалось только двое, причем одного из них я «уработал» из винтовки, а это не считается. На винтовку он меня не тренировал. Осуществить контроль оказалось непросто. Все же меня слишком долго учили, что нехорошо поднимать руку на беззащитного человека. Но я понимал, что, поддавшись сейчас чувству жалости, я подвергну опасности всех, кто меня здесь тепло принял: Анну Валерьевну, приют, начальника полиции, возможно даже, Дукакиса и Карена. Так что я просто собрался и дважды нажал курок.

Так… теперь снова перезарядиться и… Ну да, к Карену. От его дома я отошел всего метров на четыреста-пятьсот, а вот до приюта еще верных километра четыре, а то и пять. Если идти к приюту, то, пока я дохромаю, не только тревогу успеют поднять, но и меня обгонят. А Карен сможет снова предупредить начальника полиции, и тот прикроет Анну Валерьевну. Опять же, если я верно угадал насчет занятий господина Данеляна, ему не составит труда помочь мне спрятаться, а потом и покинуть остров.

Поэтому я быстренько перетащил трупы в ближайшие кусты, побросал туда же винтовки (глядишь, и задержит начало расследования… По крайней мере, случайные прохожие тревогу не поднимут) и похромал обратно к окраине Ханьи.

* * *

Ахмет из-за куста осторожно наблюдал за хромающим мимо русским. Пальба, начавшаяся некоторое время назад, сильно удивила его. Кому там стрелять-то? Ребят шестеро, руководит ими сам Янычар, а это такой волк, что любого и в одиночку одолеет… Поэтому стрелять было решительно некому. Но бежать на подмогу он не спешил. Чавуш Янычар поставил его здесь и спросит, если он, Ахмет, оставит свой пост. Спросит так, что пожалеешь. К тому же стрельба скоро стихла. Когда через некоторое время опять загремели выстрелы, Ахмет на всякий случай спрятался за куст. Если противник так силен, что с ним не смогла быстро справиться пятерка бойцов под командованием самого Янычара, глупо торчать тут, как мишень. Впрочем, стрельба снова быстро стихла. А потом раздались еще два выстрела. Тихие, не винтовочные, из пистолета, это даже Ахмет понимал.

Когда же через некоторое время со стороны засады появился, сильно прихрамывая, этот русский, Ахмет и вовсе замер в испуге. Нет уж, с таким противником он связываться не станет. Такой даже на звяканье винтовки может успеть выстрелить первым. Ахмет сидел неподвижно и молился, стараясь дышать потише, пока этот русский, явный подручный самого шайтана, не скрылся за поворотом. И лишь после этого он побежал к месту засады. Обнаружив неподалеку семь трупов, он почувствовал приступ рвоты. А очистив желудок, собрался и обходными путями побежал в казарму. Надо срочно поднимать тревогу! Сотня убийства своих не прощает! Они отомстят этому русскому и остальным гяурам, прикрывавшим его! Отомстят так, что даже аду станет жарко!