Возвращение из Трапезунда - Кир Булычев

— Мы все проверим и выясним, клевета или нет, — произнес капитан, разглаживая белоснежные усы. — Но рисковать вашей особой я не намерен. И вообще попрошу всех посторонних удалиться. Приступайте, прошу вас, лейтенант Прохоров.

Вперед вышел молодой лейтенант с напряженным бледным лицом.

— Господин Прохоров — наш минер, — сказал капитан. — Ему будут помогать два нижних чина, которые также разбираются в минах. Заходите, господа… то есть граждане.

Во время монолога Авдеевы все же покинули свою каюту и стояли в коридоре, где было тесно, но никто не хотел отходить от двери.

Лейтенант Прохоров остро взглянул на профессора, который ему не нравился, и спросил:

— Сколько у вас кают?

— У меня? Одна.

— Сколько кают у вашей экспедиции?

— Вот эта, — сказала Ольга Трифоновна, — потом каюта Карася, каюта Российского с Берестовым.

— У кого в каюте есть груз — ящики, мешки?

— И чемоданы? — спросил Андрей.

— Да, — сказал за Прохорова капитан Белозерский. — Нас все интересует.

— У всех есть, — сказал Андрей.

— Тогда будьте готовы представить эти вещи для осмотра, — сказал капитан.

— Но вы объясните нам наконец, почему нас подвергают обыску! — сказал Андрей.

— С удовольствием, — сказал капитан, которого обуревало нетерпение. — У меня есть сведения, что в одно из мест, принадлежащих вашей экспедиции, подложена бомба.

— Нет, я не поверю, не поверю! — сказала Ольга Трифоновна.

— Мой долг — принять меры, — сказал капитан.

— Попрошу не отлучаться, — сказал Прохоров, глядя на Андрея и Ивана Ивановича, — как только мы кончим здесь, перейдем к вам.

— Бред сивой кобылы, — сказал Иван Иванович, — неужели вы думаете, что я сам подложил бомбу и теперь ее перепрячу?

— Я ни о чем не думаю, — сказал Прохоров. — Приступайте! Посторонних, включая ваше высокоблагородие, — последнее относилось к капитану, — прошу покинуть коридор. Соседние каюты пусты?

— С этой стороны пуста, а здесь — мы с Российским, — сказал Андрей.

— Мичман, — обратился Белозерский к другому офицеру, — выведите людей из соседних кают, но тихо, умоляю вас, тихо — скажите, что прорвало трубу и нужен ремонт, понятно?

— Так точно, — ответил офицер.

Пока офицер поднимал соседние каюты, Андрей разбудил Российского сам. Прохоров и солдаты заперлись в каюте Авдеева.

Ольга Трифоновна рыдала, Авдеев, накинувший халат поверх ночной рубашки, обнял ее и повел, утешая, прочь.

Иван и Российский ждали в салоне.

— Это какая-то шутка, — сказал Иван, — кто-то хочет поглядеть, что у нас в багаже, — я точно говорю. Грабь награбленное! Это революция! Хотел бы я знать, кто провернул такую операцию. Но предупреждаю: я их не пущу копаться в моих вещах!

Иван Иванович объяснил, что капитан Белозерский решил нажиться за счет Метелкина.

— Но там был военлет Васильев! — сказал Андрей.

— Какой еще военлет! — огрызнулся Иван. — Что это меняет?

Андрей не стал объяснять, но он знал, что, если письмо привез военлет Васильев, значит, послала военлета Аспасия. А зачем Аспасии губить Метелкина?

Изгнанные из кают соседи Андрея перешептывались и ругались, стоя в салоне вокруг рояля. Авдеевы сидели, обнявшись, на большом диване.

Андрей отошел в коридор, откуда было удобнее наблюдать за дверью в каюту Авдеевых. Вряд ли он боялся взрыва — взрыв находился за пределами воображения.

Дверь в каюту приоткрылась — высунулась голова Прохорова. Капитан Белозерский, который как раз подходил к двери, спросил:

— Ну что?

— Кажется, адская машина, — сообщил Прохоров. И этим сразу изменил ситуацию на борту транспорта «Измаил».

Капитан Белозерский замер, стал выше ростом, рявкнул, не подходя ближе:

— Вы уверены?

— Она тикает, — сказал Прохоров.

— А на какое время поставлена? — спросил он.

— Как же я увижу! — рявкнул Прохоров.

— Остановить работы, — приказал капитан. — Надо срочно эвакуировать всех вокруг и приготовить шлюпки на воду.

Капитан провел дрожащей рукой по лбу, и Андрей понял, насколько он стар и растерян.

— Если мы остановим, — сказал Прохоров, они разговаривали, разделенные десятью метрами гулкого коридора, — эта штука может рвануть в любой момент. Лучше вы идите наверх на палубу, но молчите. А мы попробуем.

— Голубчик, миленький, Прохоров, — сказал капитан, — вы же понимаете: если что, я вам по гроб жизни буду обязан — у меня триста раненых на борту… Господи, нам бы до Батума доплыть!

За его спиной, оттолкнув Андрея, возник Авдеев.

— Я попрошу, — сказал он, не услышав предыдущего разговора, — обращаться с экспедиционным имуществом осторожно!

— Идите вы к чертовой матери! — закричал капитан тонким голосом и замахнулся на Авдеева сухим кулачком.

Тот опешил и, пятясь, засеменил в салон под защиту жены.

Прохоров закрыл дверь и исчез в каюте. Капитан сделал было движение, чтобы уйти прочь, но не смог — он оперся спиной о стену и быстро дышал, как загнанная собака. Андрей вспомнил, что на столе в салоне стоит графин, прошел туда и быстро, не глядя вокруг, налил воды из графина в стакан.

— Что там? — спросил Иван.

— Адская машина, — шепнул Андрей.

— Этого еще не хватало! А мне надо в каюту, взять одну вещь.

— Лучше быть поближе к лодкам, — сказал разумно Российский.

Иван сделал было движение следом за Российским, но потом передумал и кинулся в коридор — его дверь была первой от угла, — капитан смотрел перед собой и не заметил Ивана. Иван нырнул в каюту. Андрей поднес стакан с водой капитану.

— Спасибо, — сказал тот, не глядя на Андрея и не заметив, кто принес воду. Он пил маленькими глотками, потом протянул стакан Андрею. В это время Иван выбежал из каюты. Он прижимал к груди плоский кожаный чемодан.

Андрей стоял, держа стакан в руке. Капитан смотрел на закрытую дверь. «А я зачем здесь стою? — подумал Андрей. — Я же не должен сходить с этого корабля последним».

Андрей понес стакан в салон — салон уже опустел: видно, все поспешили наверх. Над головой стучали шаги — Андрей понял, что по кораблю начала распространяться паника.

Надо подняться наверх, сказал он себе и вместо этого — ну что за кошачье любопытство — вновь шагнул в коридор. И увидел, что капитан стоит у каюты Авдеевых. Дверь туда отворилась, и навстречу капитану вышел лейтенант Прохоров.

— Вы здесь, ваше высокоблагородие? — спросил он.