Рокировка с прошлым - Александр Лобанов

На празднике находилось три пары временщиков из местного храма времени. Битва оказалась жаркой: два временщика погибло, не считая полусотни не обладавших силой блюстителей порядка. Как бы то ни было, временщикам удалось перевести тварь в трехмерное состояние, а после пленить хоть и сильно израненную, но живую… правда, ненадолго.

После того как аномалию Дежавю нашли, спешно провели Рокировку с прошлым. Аномалию закрыли чуть ли не в момент открытия. Монстр не успел вырваться, а люди… в том городе так и не узнали, от какой участи их спасли временщики.

– Но как? Как удалось его сдержать? – не выдержал я. – Туманник же почти не находится в трехмерном состоянии! Обычно он предстает многомерной дымкой. Приходится постараться, чтобы достать его способностями и нанести хоть какой-то вред. Порой монстр воплощается в двумерную тень, которую и заметить сложно. Или вовсе принимает форму одномерной молнии, за которой не угонишься! В чем секрет контроля над ним?

– Никто не знает… разве кроме Властителя, – беззаботно пожал плечами временщик. – Обычно подобное рассказывают на Сборе, но до него еще два месяца. Хотя ничего не гарантировано. Вообще, возможно, это лишь байка! Разве не занимательно?!

– Что же… пусть будет так. – Я глубоко вздохнул, прикрыв глаза. Похоже, свалившееся на нас безумное задание не такое безумное, как может показаться. Значит, появилась возможность продолжить партию с Реймом, понять, кто чего стоит. – Сейчас найдем местного пространственника, выясним подробности… а дальше посмотрим.

Живая энергичность Рейма оказалась удивительно заразительной. Мы даже не заметили, как дошли до храма пространства, где над створками красовался золотой глаз с черными прожилками зрачка, взирающий на карту мира – герб Империи Терра. Я толкнул массивную дверь.

Первый этаж, как в любом храме пространства или времени, обширный круглый зал с барельефами из «Священной Триады Несуществующих» на сводах, весьма внушительными в свете живого огня. В центре – кафедра, множество лавок вокруг и, конечно, три исполинские статуи, равноудаленные от центра: Кибер – бог пространства, худощавый паренек с тонкими, даже изысканными чертами в фигуре, лице и облачении; Мишер – бог времени, мужчина в расцвете сил, рослый и грозный в тяжелых одеждах, среди складок которой угадывается оружие; наконец, Лодур – бог смерти, хаоса и разрушения, человек абсолютно невзрачный, усредненный по всем параметрам, лишь улыбка ласкает взгляд острым ножом.

По бокам от богов времени и пространства по два дерева – символы Несуществующих, прародителей каждого государства. Около Кибера – могучий дуб Министро, воплощенный образ первого мужчины, и, соответственно, его жена нежная ива Нетас. Близ Мишера – целеустремленный ясень Винар с верной возлюбленной осиной Анной. Рядом с Лодуром тоже дерево, но выточенное из камня – дань памяти достойного противника Тихаря.

Людей нет… что ж, час обучения чувствующих не настал, а прихожане в последние годы не частые гости, тем более в разгар трудового дня. С почтением я поклонился каждому богу.

– Хороший храм… в Хроно от храмов времени остались одни названия. Нет места, где можно поклониться памяти прошлого, прикоснуться к высшему. Я любил в детстве прийти в храм и посидеть наедине с собой, поразмыслить… – Голос Рейма с каждым словом звучал все тише. Я обернулся… и напоролся на озорную усмешку. – Не предполагал в тебе, друг мой, религиозность.

– Как вы знаете, моя мать, временгцица, добрейший человек, возглавляющая один из приютов в Свободном городе, – она очень набожная. Я люблю и чту родителей, потому пусть сам не особо верю в «Священную Триаду Несуществующих», но стараюсь не отступать от заветов. Тем более это часть работы. – Я кивнул парнишке-охраннику, уже приметившему серьгу в ухе и вытянувшемуся во фрунт, освобождая проход наверх.

– Жаль, технический прогресс последних десятилетий почти свел на нет желание людей подчиняться высшим силам. Теперь люди стремятся сами овладеть силой неподвластного. Как человек, я рад подобному, но как временщик…

– Люди не уходят от высших сил. Просто видят высшие силы в другом. Богословы уступают место ученым. Хотя, так ли важно, чему поклоняться? Дерево и камень – для меня красивы, ибо живы и естественны, для других прекрасны механизмы и электричество. Куда важнее, какие мысли и стремления воплощены в предмете поклонения.

Будь то исполинский храм пространства в Агемо или в захолустной деревеньке, архитектура остается неизменной, разве что исчезла мишура из десятка этажей служебных помещений и сотен служащих – начальство всегда заседает в высшей точке донжона. И у него всегда есть верный секретарь, который и сейчас рванул нам наперерез с криком:

– Господин пространственник…

– Сопроводительные документы. – Несколько бумаг из недр моего пальто перекочевали в руки секретаря. – Изучите.

– Простите, но господин Срендин просил не беспокоить, он очень занят… – попытался секретарь вновь преградить дорогу. Я нахмурился. Наступила тишина.

– На время операции я возглавляю данный храм пространства, поэтому отойдите.

Секретарь подчинился. Да, я наслаждался властью. Кроме того, требовалось посмотреть – с кем придется работать без подготовки, так сказать, в естественной среде…

Дверь распахнулась. Естественная среда… Сквозь неплотно запахнутые ставни просачивался тусклый свет, освещая тело в разодранной рубахе, валяющееся мордой в миске с какой-то дрянью. Документы и книги разбросаны по кабинету, в дополнение рука намертво вцепилась в бутылку мутного стекла без этикетки. Только убойного амбре концентрированной горечи хватило, чтобы понять о сути содержимого.

– Прошу прощения за необходимость лицезреть подобное, – только и смог я пробормотать. – Мягко говоря, несколько обескуражен и в недоумении, как реагировать? Хотя…

Я пронесся по кабинету и настежь распахнул окно, чем перепугал два десятка голубей, те с гвалтом ринулись в стороны. На такой высоте в комнату сразу залетел порыв ветра, наполненный ароматами свежей зелени, робкие побеги коей украшали исполинские дубы, окаймляющие площадь внизу.

В мою же душу запали виды. От хребта Предела протянулась голубая лента Крови гор. Разделяясь на множество рукавов, один из которых пробегал вдоль окраины города, река пронизывала покрытые сочной малахитовой порослью холмы на юге, вершины которых словно плыли в призрачной туманной дымке. Не скажешь о присутствии за ними Аномальных пустошей. А водные потоки уходили дальше и терялись в колышущейся зелени леса.

Как можно настолько скотски относиться к работе, если доверено охранять подобное? То-то я удивлялся, почему доклад только после десятка пропавших, еще и такой путаный…

– Здесь? Прошу прощения, вы – прибывшие из Агемо? – словно шелест листвы прошлось по сознанию.

Потребовалось немало выдержки, дабы обернуться неспешно. Дерево. Переплетенные отростки корней плавно сменялись тонким стволом, от которого отходили две точеные ветви с множеством гибких побегов. Дерево двинулось. Корни оказались двумя ногами, ветви и побеги – руками с пальцами, а ствол – гротескным телом. Венчала же все беловато-желтая поверхность без коры с замысловатой сетью годовых колец – лицо, на котором не различить эмоций. Даже рот обозначала чисто символическая складка, ибо связь была телепатическая. Живы лишь глаза – небольшие дупла, сиявшие потусторонним светом.