Бездна и Ланселот  - Александр Смирнов (фантаст)

– Ах, вот оно в чем дело: как всякая первобытная женщина, ты предпочитаешь иметь смелого и добычливого самца?

– Нет, негодник, я предпочитаю тебя!

С этими словами она внезапно опрокинула морского пехотинца на спину и прильнула к его устам горячим поцелуем. Ее мягкие и сочные губы пахли кокосом и почему-то еще немного свежим молоком. Они имели вкус чистый и нежный, как у ребенка, так что было странно чувствовать его на губах взрослой женщины. Ланселот провел ладонями по ее спине, которая была полностью обнажена, а куски туники держались только спереди, поддерживаемые тонкими полосками ткани и едва прикрывая грудь. Ее кожа была на ощупь трепетна и нежна и в лучах восходящей луны, казалось, сама светилась изнутри. Он освободил ее плечи от досадной помехи, и туника упала, открыв восхищенному взору два высоких и упругих холма, как бы увенчанных тугими розовыми бутонами. Джейн также расстегнула его рубашку и легла на него своей обнаженной грудью. Он провел ладони дальше вдоль ее спины, чувствуя узкую талию и жар поясницы, пока не ощутил под своими пальцами две упругие и широкие полусферы, разделенные тесной долиной, в которую он немедля и устремился, опуская пальцы все ниже и ниже. Наконец он достиг желанного влажного оазиса. Тут его сердце забилось так сильно и часто, что, казалось, сейчас, взломав ребра, выпрыгнет наружу. Горячая, напряженная плоть быстро скользнула в его пальцах, и Джейн вскрикнула коротко и хрипло. Она стала лихорадочно сдирать с Ланселота одежду и с себя – остатки своего одеяния. Когда любовники оказались полностью обнажены, она сохранила над ним доминирующее положение сверху. Раздвинув ноги, Джейн властной рукой направила его внутрь себя и сладостно застонала, потом поднялась и, закусив губу, медленно опустилась на него снова, до упора, чувствуя энергичное встречное движение с его стороны, которое он совершал, взявшись обеими руками за колышущиеся над ним тугие белые сферы и чувствуя их приятную тяжесть. Это привело ее в экстаз, и она принялась исполнять на его бедрах неистовый любовный танец, который продолжался снова и снова в красных отблесках костра, под завистливым взором полной луны, под ритмичный аккомпанемент природного оркестра, состоящего из шума морского прибоя, неумолчного звона цикад и целой россыпи мелодий, производимых хором других ночных певцов, скрытых в темных кронах лесных деревьев. Ритм этого танца все нарастал и нарастал, вливая в звуки ночного хора их сладострастный дуэт. Наконец, когда оркестр вышел на крещендо и достиг фортиссимо, танец внезапно прервался, перейдя в длинный спаренный крик, сопровождавший финал. Какое-то время они сохраняли неподвижность в прежней позе, будучи не в силах разъединиться, затем она в изнеможении упала рядом с ним. Так они долго лежали, глядя на звезды, и молчали, избегая ненужных теперь слов.

* * *

Утром он проснулся от какого-то до боли знакомого, тревожного звука, доносящегося сверху. Это явно был самолет. Ланселот быстро забросал землей угли вчерашнего костра, чтобы сверху не заметили еще поднимавшуюся от него в небо тонкую струйку дыма, и разбудил Джейн.

– Быстро вставай и прячься под дерево, – почему-то шепотом скомандовал он ей.

– Что случилось, неужто опять землетрясение? – еще толком не проснувшись и протирая глаза, спросила она.

– Хуже, – ответил он. – Кто-то опять прилетел. Не думал я, что это случится так рано.

– Да, могли бы подождать, пока мы позавтракаем, – сострила она, вскочив на ноги и натягивая на себя остатки своей туники. – К тому же я не одета!

Спрятавшись под широкими, словно пальмовыми, листьями банана они напряженно вглядывались в небо. Скоро в просветах древесных крон промелькнул гидроплан. Он шел достаточно низко, видимо высматривая что-то на земле. На его крыльях они успели различить две ярко красные окружности.

– Японец, – констатировал Ланселот.

Самолет некоторое время кружил над островом, потом звук его стал постепенно стихать, пока не исчез совсем.

– Раз не стал садиться, значит, прилетал на разведку или искал следы пропавших самураев. А может, и то, и другое. В любом случае надо поспешить, скоро нагрянут гости.

– Да, а то мы рискуем остаться без наших денежек, – подытожила Джейн уморительно деловым тоном. – Пардон, без положенной Америке, в нашем лице, контрибуции.

– Я думаю, что золото действительно может пригодиться. – Ланселот пытался убедить себя в правомерности предстоящих действий. – Например, чтобы быстрее добраться домой. Оно легко открывает любые двери. Хотя это, конечно, и небезопасно – расплачиваться с незнакомыми людьми золотыми слитками. Но другого пути у нас, похоже, нет.

– Не надо искать себе никаких оправданий, Ланс, – сказала она, явно не испытывая никаких угрызений совести. – Золото есть золото, оно нужно всем и всегда. Тем более приятно, что мы отберем его у врага! А если целого слитка, чтобы расплатиться с кем-то, будет много, отмахнешь от него кусочек трофейной самурайской саблей.

Быстро перекусив остатками вчерашней трапезы, они вернулись по скалистой прибрежной гряде к бухте и начинавшемуся возле нее железнодорожному полотну. Поднявшись по нему вверх и воспользовавшись трофейным фонариком, они вскоре снова оказались в золотой пещере. Ланселот с третьей попытки все-таки завел чихающий и дымящий, но в конце концов капитулировавший перед ним японский дизель, и под сводами сокровищницы замигал, разгораясь, электрический свет.

Нельзя было и думать о том, чтобы поднять, а тем более вынести из пещеры целый ящик с золотыми слитками за один раз – настолько каждый из них был тяжел. Пришлось раскрыть два ящика и выносить слитки по отдельности. Каждый литой брусок весил около тридцати фунтов, так что Ланселот смог взять с собой лишь три, а Джейн сначала сумела оторвать от земли только один, но затем все-таки, поднатужившись, взяла два. В каждом ящике было по семьдесят слитков, так что начинающим расхитителям императорской казны предстояло раз четырнадцать-пятнадцать проделать путь к железной дороге, чтобы перетащить, шагая к тому же по острым и скользким камням, содержимое всего лишь одного из них. Это оказалось делом каторжно трудным и заняло у них не менее четырех часов. Перетащив один ящик, они рухнули на траву в полном изнеможении.

– Ланс, а нельзя нам поискать здесь не золото, а, скажем, бриллианты? Наверное, они все-таки малость полегче. И их не надо будет гонять взад-вперед целыми вагонетками.

– Думаю, за бриллиантами нам придется наведаться в следующий раз, если, конечно, японцы сообразят их сюда завезти. Кстати, мы еще не посмотрели, исправны ли сами вагонетки!

Они заставили себя подняться и подойти к штабелю небольших колесных платформ, которые они еще раньше заметили в нескольких ярдах от дороги. С большим трудом удалось снять верхнюю, кое-как подтянув к рельсам и поставив на них. К счастью, несмотря на то что оси и колеса были покрыты густым ржавым налетом, вагонетка была исправна и с ужасным скрипом вполне могла катиться под гору. Но нагрузить ее золотыми слитками оказалось только половиной дела, следующая же непростая задача состояла в том, чтобы не дать слишком сильно раскатиться при движении вниз, что было чревато сходом с рельсов и, по сути, крушением всего предприятия по экспроприации стратегических запасов противника.