Попрыгун - Игорь Шенгальц

– Что ж, тогда в путь…

Идти по лесу оказалось легче, чем я думал. Главное – не провалиться в присыпанные пеплом ямы да не споткнуться об упавшие с деревьев ветви. А так – топай за Бреже да старайся не отставать. Француз шел уверенно, попросту перелетая через преграды и почти не оглядываясь по сторонам.

Хотя вокруг было на что посмотреть. Я не ботаник и совершенно не разбираюсь в названиях и разновидностях растений. Смогу отличить ель от сосны да дуб от осины – вот и все мои познания в этой области. Здесь же пригодился бы профессионал. Рай для Паганеля! Могу сказать одно: я очень старался, но так и не сумел найти ни единого дерева или кустика знакомого мне вида. Все вокруг старалось дорасти до небес. Это некоторым образом даже облегчало нам дорогу. Вот только у меня возникал закономерный вопрос: куда же делись все эти тысячи, десятки тысяч видов растений в моем времени? Неужели исчезли все, до последнего жалкого кустика? В таком случае откуда потом взялись новые?

А вот местная живность не показывалась нам на глаза, хотя время от времени я слышал гортанные птичьи крики и далекий рев неведомых животных. Ну, оно и к лучшему, пусть себе прячутся. Вот только Бреже бы накормить, да и самому подкрепиться не помешает.

Француз решил эту задачу самостоятельно. Он вдруг резко взмахнул рукой, с его пальцев сорвались серебристые энергетические иглы, в кустах кто-то громко рявкнул и тут же жалобно заскулил. Впрочем, через минуту все стихло. Бреже отправился туда и вскоре вернулся, волоча по земле за хвост удивительное создание, состоявшее, казалось, из одних зубов.

Животное было мертво. Француз поднял его за задние лапы, крякнул от натуги и разорвал тушу пополам. То, что вытекло из несчастного зубастика, кровью, как таковой, не являлось ни по цвету, ни по консистенции. Но я не стал вникать в нюансы, а помог Бреже выпотрошить животное. Огонь он добыл, просто щелкнув пальцами, я же только подсобил с сухими ветками и шишками, и вскоре зубастик, нанизанный на палку, уже шкварчал над костром.

Лейтенант крутил импровизированный гриль, думая о чем-то своем. От зубастика вскоре пошел такой аппетитный аромат, что Слапом во мне проснулся и облизнулся. Вскоре мы поглощали зверюгу, жадно отрывая от нее сочащиеся жиром куски. Мясо оказалось жестковатым, но удивительно вкусным. Даже Бреже раззадорился, с явным удовольствием жуя очередной третий кусок.

– Напоминает по вкусу кабана, – заключил он, продолжая дегустировать зубастика. – Мы часто охотились с друзьями, а потом вот так запросто ужинали на свежем воздухе. Хорошее было время…

– А потом вы напали на нас!

– Это все англичане, поверьте мне. Мы, французы, хоть и склонны к войне по природе, но урок Наполеона нас многому научил. Так что лезть в ваши холодные сибирские дебри и не думали. Зачем это нам? А вот англы – те еще мерзавцы, поверьте мне на слово… И все равно, если бы не немцы с их техникой, исход войны был бы совсем иным…

Тут я мог с ним поспорить. Русские всегда брали силой духа даже в случае заведомого проигрыша. Точнее, когда до проигрыша – рукой подать! Национальная черта. Просыпаемся, только когда хвост дымится. А до этого момента думаем – авось само пройдет. Зато если запряжем… Вот только хорошо ли это в современных условиях, где скорость и информация решают все, а мы по-прежнему носимся со своим национальным характером, главной особенностью которого является смутная гордость за достижения наших предков, которые к нам, нынешним, имеют лишь косвенное отношение. А сами-то мы на что-то способны? Мы – нынешние!..

Зубастика мы съели целиком, настолько оказались голодны. Даже живот Слапома, тело которого не нуждалось в ежедневном приеме пищи, довольно урчал после столь плотного обеда. Мы отдохнули с полчаса, давая еде усвоиться, да и самим требовалась передышка. Слишком высокий темп был взят в последнее время. Я даже вздремнул немного, а когда проснулся, вновь почувствовал себя готовым к подвигам и свершениям. По крайней мере, физически.

Француз тоже выглядел отдохнувшим и посвежевшим. Мы отправились дальше, затушив костер и уничтожив на всякий случай следы нашей остановки. Конечно, бывалый охотник без труда обнаружит стоянку, но все же так спокойнее…

Потом мы бежали, когда находили тропку, или плелись, прорываясь сквозь бурелом, когда тропки не было. А лес все так же величественно взирал на нас, чужаков здесь, не помогая, но и не мешая.

Наше время еще придет. Осталось подождать всего каких-то двести миллионов лет, и человечество поработит природу, практически полностью ее уничтожив. Мы станем хозяевами положения, пусть и мнимыми. Сейчас же мы здесь лишь гости, да и то незваные.

Бреже бежал легко, как по стадиону, высоко поднимая ноги, слегка наклонив корпус. Я с трудом поспевал за французом, несмотря на свои новые физические данные.

Солнце уже клонилось к далекому горизонту, когда мы наконец выбрались к городу, успев добраться до места даже чуть раньше предполагаемого срока. Лес закончился резко, открыв нашим взорам поляну, уставленную строениями с резкими, косыми углами. Не было в них ни привычной мне геометрии прямоугольных блоков, ни округлых линий, присущих трогганам. Такое ощущение, что безумный архитектор раскидал наклоны, как на душу легло, не забивая голову симметрией или целесообразностью.

Я больше не удивлялся, что не заметил город сверху. Даже если бы мой взгляд и остановился на этой поляне, я бы просто не принял бессмысленное нагромождение бессистемных углов за город!

Мы укрылись за деревьями и некоторое время наблюдали за обыденной жизнью айвовского городка. Желтоглазые удивляли! Я не заметил ни одного устройства, хотя бы отдаленно напоминающего машину или иное средство передвижения. Нет, айвы предпочитали ходить пешком, но делали это с такой невероятной скоростью, что могли бы побить все мировые рекорды. За Валетом я подобного не замечал. Видимо, он скрывал свои таланты до поры до времени.

Здешним же айвам скрывать друг от друга было нечего. Они носились туда-сюда по городку, то забегая в угловатые строения, то вновь покидая их, казалось, без какой-либо цели. Впрочем, я ошибался: машины у айвов все же имелись. От городка сквозь лес в нескольких направлениях вели дороги, по одной из которых двигалась изумительная повозка, вздымая за собой пепел. Повозку везла пара крупных животных, у которых вместо лап оказались самые настоящие шары, выполнявшие роль колес. Они легко и ловко тащили повозку, и я не заметил, чтобы ими кто-то управлял.

– Айвы – великие экспериментаторы, – сказал внезапно Бреже. – Они умеют менять окружающий мир по своей воле, превращая животных во что-то совсем иное, чем было задумано природой. Они выращивают для своих нужд все, что хотят и как хотят. Они и себя меняют, если требуется.

Любопытно! Этакие супергенетики-мичуринцы. Изменяют любой организм под свои нужды. Не они ли придумали големов? Вполне возможно. И не они ли изобрели реагент, отравивший воду в городе?! А что, если у Валета в запасе осталось еще несколько секретов? Мне стало тревожно. Нужно скорее вернуться домой. Не доверял я айвам, даже, может, больше, чем трогганам. Не доверял, потому что не понимал их.