Гадюкинский мост - Ростислав Марченко

Данный вариант грозил определенными потерями у стрелков, отчего ранее не рассматривался, однако теперь мое терпение к немецким мотоциклистам серьезно истощилось, а на войне без потерь воевать трудно. В любом случае уничтожение немецких разведчиков серьезно упрощало бы обстановку в районе моста, что даже само по себе окупало потенциальные жертвы. Благо наличие у моих бойцов прикрытия боевыми машинами, средств индивидуальной бронезащиты и автоматического оружия, в значительной части оснащенного оптическими прицелами, обещали свести данные потери к минимуму.

Мой замысел боя был в принципе прост. По выходе в район моста занять боевыми машинами высоты 44,8, 41,2 и окраину Гадюкино, используя тепловизионные каналы прицелов, локализовать нахождение противника перед собой, после чего выдвинуться вперед, окружить его и полностью уничтожить. Далее выдвинуться вперед, устроить огневую засаду на подходящую немецкую колонну, разгромить ее авангард, после чего выйти из боя, вернуться на свой берег, спрятать машины на задних скатах высот и за домами Гадюкино и ждать неизбежного появления противника. При его выходе к мосту, используя запредельную эффективность для середины XX века систем управления огнём и вооружения боевых машин, а также очень удобные для обороны обширные приречные луга, пушечно-пулеметным огнем загнать в лес и заставить там сидеть до темноты. В темноте же мои преимущества вообще обещали стать подавляющими, особенно, когда фон остынет и повысится контрастность целей на экранах моих прицелов.

В данной ситуации основное было не торопиться и позволить противнику понаделать достаточно ошибок, главной из которых была бы попытка немецкого командира взвода занять Огурец, где немца вместе с его взводом я похоронить и собирался. Размеры рощи, помимо ее блокирования огнем боевых машин и пулеметно-гранатометного отделения с высоты 44,8, позволяли огнем боевых машин поддержать стрелков в ходе боя на ее окраинах.

Вводить машины в рощу не хотелось, но при случае метров до полста вглубь – это, как мне думалось, было возможным без серьезных проблем с выбором маршрута. Лес местами был достаточно редким. Я планировал повторить свой предыдущий маневр с введением наблюдателей в заблуждение, выскочить немцам в Огурце в тыл и, спешив отделения, используя превосходство в огневой мощи, выдавить фрицев на восточную опушку, после чего совместными усилиями стрелков в лесу, боевых машин по периметру и пулемётно-гранатометного отделения на противоположном берегу реки их уничтожить.

* * *

Мрачные гранатометчики копали, то и дело бросая злобные взгляды на БМД Никишина, что, выставив башню из-за гребня высоты, наблюдала за обстановкой, и углубились в землю уже по пояс, когда от машины Бугаева, спрятавшейся на окраине Гадюкино, пришел сигнал:

– Топор Десять – Двенадцатому. Фрицы на дороге, поодиночке и мелкими группами перебегают из Дальней в Огурец. Прием.

– Принято, Топор Двенадцать, считай. Стрелять даже не думай! Мне нужно, чтобы в роще их всех до единого закопали! Слышишь меня?

Командовавший машиной наводчик-оператор Юнусов в ответ невежливо хмыкнул, подтвердив прием, и через десять минут доложил:

– Более тридцати человек, три-четыре пулемета и что-то похожее на противотанковое ружьё.

Прелестно, меня в прошлый раз одно-единственное противотанковое ружье и уделало. Я почувствовал, как во мне опять просыпается бешенство.

– Взвод к бою! Покажем этим п…аршивцам! За мной! – Наушники шлемофона донесли одобрительные возгласы личного состава.

Взвод на максимальной скорости преодолел Чернянку, поднимая фонтаны воды и подняв над собой облако пыли, как и прошлый раз, понесся на север. Спрятавшись от наблюдения противника из Огурца за Дальней, машины чуть сбросили скорость и повернули влево, после чего почти на том же месте, что и в прошлой жизни, встретили оставленную немецкую технику. Пожалуй, первый раз в данном инопланетном эксперименте от дежавю приключилась хоть какая-то польза.

Машины опять не останавливались, разве что привычно сбросили скорость до 10–15 километров. Мотоциклы разлетались на куски, взрывающиеся бензобаки и канистры поднимали фонтаны пламени рядом со срубленными снарядами деревьями… В немецкий автомобиль, что был побольше, в подвешенное в нише между дверями запасное колесо попал 100-миллиметровый снаряд, с грандиозной вспышкой сдетонировавшего горючего разорвав машину пополам и окатив пылающим горючим и осколками стоящего рядом младшего брата, определённо машину той же фирмы, отличающуюся только что размерами. Буквально за минуту всё было кончено.

Мощь комплексов вооружения боевых машин просто потрясала. Пулеметы и пушки, применение которых я запрещать не стал, на короткой дистанции просто разрывали в брызги попавшую в прицелы технику. Куда делись люди, в этот раз я вообще не заметил. На экране прицела возникла техника, я скомандовал «Огонь» – и через несколько секунд впереди всё пылало и разлеталось на куски.

В моей ситуации после расстрела техники немецкого подразделения можно было сильно не торопиться. Чтобы выбежать на шум, стрельбу и взрывы позади себя по лесу, немцам требовалось затратить определенное время. В итоге, когда машины вывернули из-за угла рощи, растягиваясь в линию, впереди ещё никого не было, и только через несколько минут тепловизионные каналы прицелов засекли выдвигающиеся по лесу человеческие фигуры, сразу – по обнаружению которых – БМД открыли огонь.

Сказать, что немцы были удивлены – значит, ничего не сказать. Боевые машины перед рощей они явно видели плохо, если видели вообще. А потом перестали что-либо видеть совсем.

– Взвод! К машинам!

Отделения спешились и, растянувшись в цепь с интервалами три-шесть метров между бойцами и до двадцати метров между отделениями, пошли вперед. Я согласно уставу держался в центре, в десятке метров позади взводной цепи.

БМД остались сзади, подставлять их под огонь противотанковых средств противника, даже несмотря на работающие ФВУ, мне не хотелось. Помимо задачи прикрытия взвода от удара в спину основных сил противника машина Бугаева своим огнем должна была перекрыть промежуток между рощами с проходившей там дорогой, где в прошлый раз расстреляли бронетранспортер. БМД № 444, держась позади цепи, перекрывала пространство между Огурцом и железкой. Никишин зеркально ей получил задачу двигаться за цепью по противоположной опушке. По необходимости с заездом в лес, где это позволит растительность. Пренебрегать возможностями обнаружения занявшего оборону противника и прикрытия огнем спешившихся отделений не следовало.

Растерзанные пулеметно-пушечным огнем трупы в лесу выглядели, мягко говоря, неприятно. Одного немца вообще разорвало пополам, раскидав верхнюю половину торса по окрестным кустам и отбросив полную какой-то массой каску к полусрубленной попаданием 30-миллиметрового снаряда ели, с оборванными тем же взрывом ветками. Метрах в пяти за ним, за другой елью хрипел и пытался самостоятельно перевязаться брошенный фрицами раненый, подозрительно знакомый тип в залитом кровью мундире с засученными рукавами и набитой травой сеткой на каске. Пулеметчик, шедший впереди слева, кинул в моем направлении вопросительный взгляд.