Черная дыра (книга 2) - Евгения Лопес

Однако, чем старше становился он, Хадкор, тем реже бывал дома отец, и тем печальнее становилась мама. А потом ее не стало — так рано, так несправедливо, так больно… Он плакал и злился, и ненавидел судьбу — как она посмела отнять ее у него?! Единственного человека, которому он был нужен…

Одиночество обрушилось как холодный ливень, в 15 лет — в этом непонятном, угловатом, ершистом возрасте — и принесло с собой смятение, страх и потерянность. Огромный мир пугал своей непредсказуемостью, и не было больше в нем ни добрых, заботливых маминых рук, ни ее ласковой улыбки. А было одиночество, непонятость и отчаяние. И боль — от ужасной, невосполнимой потери…

Хитрые одноклассники быстро смекнули, что его огромный богатый дом теперь практически свободен, и принялись устраивать у него бурные вечеринки. Так и повелось — его жизнь постепенно превратилось в сплошное ночное гулянье, «друзья» и девушки, слетавшиеся на его деньги, возникавшие из ниоткуда и исчезавшие в никуда, физически заполняли пустоту, хотя бы временно. Он презирал их, но без них не мог. Без них снова сжали бы железными лапами сердце боль потери и одиночество…

Но сейчас, здесь, на корабле, он вновь оказался один, и появились время и возможность поразмышлять. И он вдруг осознал, что потерялся настолько, что до сих пор не знает самого себя; не знает, чего хочет и что вообще собирается делать в этой жизни; чем заниматься, что иметь. Он не знает даже, что ему нравится. Когда-то давно, в детстве, он, кажется, неплохо рисовал, и мама приглашала художника-учителя; тот хвалил и называл его работы талантливыми… До тех пор, пока отец не сказал, что нечего тратить время на глупости, что искусство — это ерунда и денег им не заработаешь…

Он учится на бизнесмена — это выбор отца. Но ему самому это неинтересно, не нужно… Потому и не появляется в университете. А что интересно и нужно? Он не знает…

Лишь одно он знает совершенно точно: он был бы счастлив, если б вернулось в его жизнь тепло, ушедшее из нее вместе с мамой. Если бы действительно встретился человек, «который захочет понять…»

А разве он уже не встретился, этот человек?

Энита. Несмотря на внешнюю хрупкость и изящество, чувствуется в ней характер, уверенность, и в то же время — мягкий внутренний свет, чуткость и нежность. Вот если бы такая девушка была бы с ним рядом! Имея душевную опору — любовь — он нашел бы в себе силы измениться, собрать из обломков и построить заново свою разбитую, никчемную жизнь… Он, наконец, просто начал бы жить…

Он зайдет к ней сегодня. Очень хочется ее увидеть. И нет ничего важнее, чем увидеть ее…

Хадкор долго и тщательно приводил себя в порядок, и уже после полудня снова направился в дальний отсек. На этот раз постучал, и, только услышав «входи», приложил к считывателю ключ.

Она смотрела настороженно, не зная, чего ожидать на этот раз. Чтобы снять напряжение, он начал с извинений.

— Энита, извини меня за вчерашнее. За то, что ворвался без разрешения и… что был нетрезв.

— Принято, — ответ прозвучал холодно и несколько недоверчиво. — Что еще?

— Еще я хотел бы спросить. Если ты позволишь…

— Спрашивай.

— Почему ты сказала вчера «боль потери и одиночество»? Ты что-то знаешь обо мне?

Она пожала плечами.

— Знаю, что у тебя умерла мама, когда тебе было 15. И предположила, что именно это ты и должен был чувствовать.

— Потрясающе, — не в силах больше сдерживать эмоций, он воззрился на нее с нескрываемым, откровенным восхищением. — До сих пор ни одна девушка не утруждала себя тем, чтобы знать что-либо обо мне, и уж тем более предполагать, что я должен был чувствовать. Ты потрясающая. Потрясающая…

Все это повергло Эниту в полнейшее недоумение.

— Не совсем понимаю, что здесь сейчас происходит, — осторожно сказала она. — Но на всякий случай напоминаю: у меня есть парень.

— Да что он может дать тебе, твой парень! — разгоряченно воскликнул он. — А со мной у тебя будет все! Все, что захочешь! Ты мне нравишься. Очень, очень нравишься! Мне никто никогда так не нравился…

— Ты сам-то понимаешь, что говоришь?! — она изумленно всплеснула руками. — Ты захватил наш корабль, ранил мою сестру, а сейчас собираешься лететь на Декстру, чтобы отобрать ее у несчастных номийцев! Что за игру ты тут затеял?

— Никакой игры, — он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Ты действительно безумно мне нравишься. Я понимаю, обстоятельства сложились неудачно для начала отношений. Но это всего лишь обстоятельства, они меняются. А у нас впереди вся жизнь…

Она покачала головой.

— Уходи. Пожалуйста.

— Хорошо, сейчас я уйду, — согласился он. — Но это не значит, что я не попытаюсь завоевать твое расположение. Мы в замкнутом пространстве посреди космоса, поэтому я не могу ни подарить тебе цветов, ни пригласить в ресторан. Но сегодня мы поужинаем вместе, здесь.

Энита усмехнулась.

— Как удобно, когда девушка в заложниках, да? Не сможет отказаться.

— Да, — улыбнулся он и вышел.

К назначенному часу официанты сервировали в ее каюте стол с изысканными блюдами, обеспечили приятную музыку. Энита села за противоположную сторону стола, подальше от него; он не стал возражать.

— Алкоголь даже не предлагай, — предупредила она. — С тобой нельзя терять бдительность.

— Как скажешь, — улыбнулся он. — Если не хочешь, алкоголя не будет.

Он постарался пустить в ход все свое обаяние. Он был обходителен, любезен и не слишком навязчив. Он говорил интересно, захватывающе, непринужденно и остроумно. Выбирал самые нейтральные темы. Ему даже удалось несколько раз вызвать у нее сдержанную улыбку…

Однако она, хотя и слушала довольно внимательно, сама по большей части молчала, лишь вежливо кивала; на вопросы отвечала односложно, рассказать о себе отказалась. Он возвращался в свой кабинет со смешанными чувствами: с одной стороны, был счастлив оттого, что удалось провести с ней целый вечер, с другой — удручен ее упорной закрытостью. Да, добиться ее благосклонности, похоже, будет невероятно сложно. Но он не сдастся. Ни за что!

В тот же вечер с Атона прибыли врач, пилот и дипломат, и «Ураган», наконец, смог тронуться в путь по направлению к Декстре. А на следующее утро командир отряда доложил ему со слов охранников, что принцессе уже сделали операцию, и она прошла удачно, но состояние Гелы довольно тяжелое. Он намеренно сообщил Эните лишь первую половину новости, и не пожалел об этом, увидев, какой радостью вспыхнули ее глаза. Пользуясь благоприятным моментом, он попытался взять ее за руку, но она поспешно отстранилась и вновь попросила оставить ее в покое…

Вергийский дипломат Зирлам передал устное послание отца: тот хвалил его за находчивость в сложной ситуации, и Хадкор немного приободрился. Сам Зирлам показался ему толковым и серьезным молодым человеком, настоящим профессионалом. Наверняка он знал что-нибудь об Эните, и Хадкор решил обратиться к нему за советом.