Дорога к Вождю - Алексей Махров

– Ну как отдохнули, Владимир Петрович?

– В общем, успешно! – хмыкнул Володя. – А вот скажи мне, Боря, в каком году Великая Отечественная закончилась?

– Дык, в сорок четвертом, Владимир Петрович! – удивленно вытаращился на нас Очкарик.

– А какого числа? – уточнил я.

– Первого апреля День Победы отмечаем, – совсем растерялся Очкарик.

Я подмигнул Батонычу: сработало!!! В предыдущей «версии» истории война закончилась 11 сентября 1944 года.

– Даже если мы просто на полгода окончание войны сдвинули, то уже не зря съездили! – с воодушевлением сказал Володя, когда мы добрались до его кабинета. – Однако, сдается мне, что это еще не все сюрпризы. Давай так: сейчас моемся с дороги, переодеваемся в чистое, принимаем по рюмашке, закусываем и в «закуток» к Очкарику, смотреть Библиотеку.

«Обязательную» программу выполнили, уложившись часа в три – неторопливо сходили в сауну, а после нее посидели за столом, одной рюмкой не ограничившись. Вспоминали проведенный бой, разложив его буквально по секундам. И только немного отмякнув в спокойной обстановке, пошли смотреть на плоды своих трудов.

Нельзя сказать, что результаты нас сильно порадовали, хотя общее течение боевых действий в результате нашего вмешательства поменялось радикально. К сожалению, никакие технические «подарки» не смогли помочь переломить ситуацию в 1941 году, сражения первого года войны шли по похожему на «мой» сценарию, только сдвинутому километров на триста-четыреста западнее. Успешно воевать с такой сильной и умелой армией, как Вермахт, доблестная РККА мгновенно, по взмаху волшебной палочки, не научилась.

Приграничное сражение немцы все-таки выиграли, хотя и не с таким разгромным счетом: потери личного состава РККА оказались значительно меньше, абсолютного превосходства в воздухе Люфтваффе добиться не смогло, практически вся бронетанковая техника Вермахта сгорела. Минск и Ригу немцы захватили почти на три недели позже. На юге наши зацепились за линию укрепрайонов по Днестру и не пропустили врага дальше.

В начале августа фронт проходил по линии Рига – Даугавпилс – Полоцк – Борисов – Бобруйск – Мозырь – Коростень – Новоград-Волынский, дальше по линии старой границы до моря. Получился этакий Белорусский «балкон», которым Вермахт после двухнедельной передышки, частично пополнив танковые и моторизованные дивизии техникой и людьми, и воспользовался, ударив на северо-восток, отсекая Прибалтику. В итоге ситуация вышла «зеркальной» – в окружение попал не Юго-Западный фронт, как «у нас», а Северо-Западный. Вместо героической обороны Одессы наши войска при поддержке Балтийского флота успешно обороняли Ригу. А вместо Смоленского сражения произошло Полоцкое.

Поскольку Крым полностью остался в наших руках, ничего не мешало «сталинским соколам», опираясь на его аэродромы, бомбить Плоешти. Но результаты подобной бомбежки оказались не слишком хороши. Добыча румынских промыслов упала всего на семнадцать процентов, да и это падение продлилось всего около трех месяцев. Потом немцы нарастили добычу. А заодно, напугавшись, увеличили производство синтетического бензина, сделав это намного раньше, чем в «моей» истории. Поэтому уже к концу 1942-го горючего у немцев оказалось в достатке. Вот с тем, куда его заливать, возникли проблемы. Ибо потери в технике в этом варианте течения войны у них оказались приблизительно в четыре с половиной раза больше, чем в той истории, что я помнил. Достаточно сказать, что осенью 1942 года на Восточном фронте у немцев появились дивизии, полностью вооруженные французскими «Somua S35» и «Renault R35». И это были еще не самые одиозные образцы той рухляди, которую немцам пришлось вывести на фронт в конце 1942 – начале 1943 года.

В сентябре 1941 года немецкое командование решило попробовать массированный прорыв с «носика» белорусского выступа в направлении Смоленска и Брянска. Однако Красная Армия оказалась готова к удару. Смоленск фашисты так и не взяли, даже к пригородам не подобрались, упершись на дальних подходах в глубоко эшелонированную оборону, насыщенную противотанковыми средствами. Вообще вся эта операция была чистой авантюрой, вызванной личным желанием Гитлера поскорее, до холодов, прорваться к Москве. Даже к началу операции Панцерваффе испытывали недостаток техники и горючего, а после тяжелых боев «стальной кулак», проламывающий любые оборонительные порядки в Приграничном сражении, потерял остатки былой мощи. Конечно, некоторое время спустя они восстановили свою силу, но время было упущено.

Локального успеха удалось достичь только на Брянском направлении – там наши не успели построить значительных укреплений. Да и, честно говоря, считали, что немцы в эту сторону наступать не будут – для использования танков местность была неподходящей – знаменитые густые Брянские леса. Однако немцы и не стали загонять туда свои немногочисленные танки, а нанесли удар только пехотой. Проломив оборону, Вермахт устремился вглубь и… получил мощный встречный удар. Пехота сошлась с пехотой… Сражение проходило на довольно ограниченном участке фронта и носило крайне жестокий характер – дело постоянно доходило до рукопашных схваток. Потери обеих сторон оказались просто чудовищными. Чуть позже это сражение назвали «Брянской мясорубкой». В течение всей зимы Вермахт и РККА перебрасывали под Брянск резервы и снятые с «тихих» мест части – бои не утихали, «мясорубка» исправно перемалывала сотни тысяч людей.

Итоги осенне-зимней кампании вышли для немцев неутешительными – им так и не удалось выйти на оперативный простор. А Красная Армия, хоть и понесла весьма большие потери, сумела удержать фронт, не допустив глубоких прорывов. Вообще весь сорок первый год стал для Советского Союза хоть и тяжелым, но не катастрофическим, как в «нашем» варианте истории: удалось сохранить авиацию и механизированные части; эвакуация с захваченных территорий проходила значительно организованней; РККА не допустила большого количества страшных «котлов», вроде «наших» Белостокского, Минского, Киевского, Уманского, Вязьменского; а окружение войск в Прибалтике не принесло фашистам больших дивидендов – личный состав частично вывезли усилиями Балтийского флота, а оставшихся успешно снабжали по морю – Рига так и не сдалась. Ленинград не оказался в блокаде, все его промышленные предприятия работали на полную мощность, выпуская КАЧЕСТВЕННЫЕ танки «КВ». Танковый завод Харькова, тоже оставшись на месте, внес свою посильную лепту в создание «железного щита» Страны Советов.

Заработавший ленд-лиз принялся снабжать Советский Союз не оружием и сырьем, этого в СССР хватало, а станками, автомобилями и моторами.

Постепенно, набивая шишки, разменивая территорию на время, а потери людей и техники на бесценный боевой опыт, Красная Армия с большим опережением (спасибо «новым» уставам и штатным расписаниям), в сравнении с «реальной историей», вышла на уровень подготовки, примерно соответствующий «нашему» сорок третьему году, уже к середине сорок второго года. Вот тогда в полную силу и заработали наши с Батонычем «посылки». Информация, которую можно было условно разделить на три пакета: технический, технологический и геологический, все-таки «выстрелила». Достаточно медленно, преодолевая объективные трудности, на производстве внедрили и освоили новые технологические методы.