Ложная слепота - Питер Уоттс

Пиксели стоп-кадра зашевелились. Из буйных вихрей и облачных завитушек атмосферы прорезалось нечто зернистое и невнятное. Всюду кривые, шипы, и ни единой ровной линии; нельзя было определить, что в форме объекта настоящее, а что — фрактальное влияние облачного слоя внизу. Общими очертаниями он походил на тор или на сборище мелких угловатых предметов, нагроможденных неровным кольцом; к тому же пришелец обладал колоссальными размерами. Девять километров поплывшего инверсионного следа едва коснулись периметра объекта, срезав сорок или пятьдесят градусов дуги. Эта штуковина, скрытая в тени десяти Юпитеров, имела в поперечнике почти тридцать километров.

Ускорение прервалось где-то посреди рабочего резюме Сарасти. Все вернулось на свои места. А мы — нет. Наш опасливый — может-надо-может-нет — подход остался в прошлом; мы шли курсом на цель и положили с прибором на возможную торпеду в брюхо.

— Э, оно размером тридцать кэмэ, — напомнила Саша. — И оно невидимое. Нам не стоит вести себя чуток поосторожнее?

Шпиндель пожал плечами.

— Если бы мы могли предугадывать решения вампиров, нам бы они не потребовались, так?

Пакет данных развернулся новой гранью. Гистограммы частотного распределения и спектральные гармоники раскрылись плывущими горными хребтами — оркестр видимого света.

— Модулированный лазерный луч, — доложила Бейтс. Шпиндель поднял голову.

— Оттуда?

Бейтс кивнула.

— Сразу, как мы его раскололи. Интересное совпадение.

— Устрашающее, — пробормотал Шпиндель. — Как они узнали?

— Мы сменили курс. Идем прямо на них.

Световое шоу стучалось к нам в окна.

— Что бы это ни было, — вымолвила Бейтс, — оно с нами разговаривает.

— Ну, тогда, — заметил приятный голос, — без сомнения, следует поздороваться.

У руля вновь стояла Сьюзен Джеймс.

* * *

Я остался единственным наблюдателем.

Остальные занимались делом, каждый своим. Шпиндель прогонял отслеженный Сарасти смутный силуэт через серию фильтров, надеясь выжать из вида техники хоть какие-то сведения о биологии ее создателей. Бейтс сравнивала морфологию замаскированного объекта и шумовок. Сарасти наблюдал за нами всеми с высоты и думал свои вампирские думы, столь глубокие, что мы и надеяться не могли сравняться с ним. Но это все была суета, ведь к рампе вышла Банда четырех под талантливым руководством Сьюзен Джеймс.

Она подхватила ближайшее кресло, опустилась в него, подняла руки, будто собралась дирижировать. Пальцы ее метались в воздухе, играя на виртуальных иконках; губы и челюсть подергивались от непроизнесенных команд. Я подключился к ее каналу и увидел, как сигналы чужаков обрастают текстом:

«„Роршах“ вызывает судно, приближающееся с азимута 116°, склонение 23° отн.: Привет, „Тезей“. „Роршах“ вызывает судно, приближающееся с азимута 116°, склонение 23° отн.: Привет, „Тезей“. „Роршах“ вызывает судно, приближа…»

Она расшифровала чертов сигнал. Уже. Даже отвечала:

«„Тезей“ — „Роршаху“: Привет, „Роршах“».

«Привет, „Тезей“. Добро пожаловать в наши края»

Она расколола его меньше чем за три минуты. Или, вернее, они раскололи его меньше чем за три минуты: четыре расщепленных личности, полностью независимые друг от друга, и несколько дюжин подсознательных семиотических модулей, все — действующие параллельно и высеченные с дивной ловкостью из одного куска серого вещества. Я даже стал понимать, почему кто-то может сознательно пойти на такое насилие над собственным рассудком, если оно дает в итоге подобные результаты.

До того момента я не был убежден, что даже ради спасения собственной жизни согласился бы на подобное.

«Просим разрешения на сближение»

— отправила сообщение Банда четырех. Просто и открыто: только факты и данные, спасибо и как можно меньше места для двусмысленности и недопонимания. Причудливые концепции вроде «мы пришли с миром» подождут. Первый контакт — не время для культурного обмена.

«Вам стоит держаться подальше. Серьезно. Это опасное место»

Это привлекло внимание. Бейтс и Шпиндель после минутного колебания выглянули из своих рабочих пространств в виртуальность Джеймс.

«Запрашиваем данные о характере опасности»

— отправила сообщение Банда. Мы по-прежнему держались конкретных тем.

«Слишком близко и опасно для вас, осложнения на низких орбитах»

«Просим информации по осложнениям на низких орбитах»

«Обстановка летальная. Метеориты и радиация. Как хотите. Я справляюсь, но нам так нравится»

«Нам известно о метеоритной угрозе. Мы оснащены радиозащитными средствами. Просим информации о других опасностях»

Не удовлетворившись переводом, я решил посмотреть на оригинал. Судя по цветовой кодировке, «Тезей» преобразовывал часть входящих сигналов в звуковые волны. Значит, голосовая связь. Они с нами разговариваривали. Под бегущими символами таились нагие звуки инопланетной речи.

Конечно, я не устоял.

— Между друзьями — сколько угодно. Вы направляетесь на праздник?

Английский. Мужской голос. Старческий.

— Мы — исследователи, — ответила Банда, хотя голос принадлежал «Тезею». — Должны установить диалог с существами, направившими объекты в околосолнечное пространство.

— Первый контакт. Подходящая причина для праздника.

Я дважды проверил источник информации. Нет, это не был перевод; я слышал реальный, необработанный сигнал, исходящий с… «Роршаха», так оно себя называло. Во всяком случае, часть передачи, так как луч содержал и другие, неакустические элементы. Я проглядывал, какие, когда Джеймс заговорила:

— Запрашиваем информацию о вашем празднестве. Стандартный межкорабельный протокол установления связи.

— Вам интересно? — теперь голос стал сильнее, моложе.

— Да.

— Правда?

— Да, — терпеливо повторила Банда.

— Кто ты?

Мимолетное колебание.

— Говорит «Тезей».

— Я знаю, нормал, — теперь по-китайски. — Кто ты? — голос не изменил тональности, но каким-то образом стал неуловимо жестче.

— Говорит Сьюзен Джеймс. Я…

— Тебе здесь не понравится, Сьюзен. Дело в фетишистских религиозных верованиях. Тут проводятся опасные ритуалы.

Джеймс пожевала губу.

— Просим разъяснений. Ритуалы представляют для нас опасность?

— Безусловно, могут.

— Просим разъяснений. Опасны ритуалы или среда на низких орбитах?

— Среда нарушений. Следует быть внимательнее, Сьюзен. Невнимание подразумевает безразличие, — передал «Роршах». И миг спустя добавил: — Или неуважение.