Товарищ Брежнев. Большая искра - Дмитрий Абрамов

– Не будем пока торопиться в этом направлении. Флот надо строить. Австралию и Новую Зеландию – защищать. Но в другие решительные битвы не влезаем, – произнёс президент, оглядел присутствующих и, увидев в глазах некоторых вопрос, продолжил: – Я полагаю, стоит подгадать решительный натиск на Японию, на момент сразу после окончания войны в Европе. Сталин в обмен на ленд-лиз взял на себя обязательство помочь нам добить Японию. Будет большим грехом этим не попользоваться. Мы и своих парней сбережём, и флот целее будет, а он нам ещё понадобится. Сколько дальних земель после войны придётся брать под контроль. Ну и Советы лишние ресурсы потратят, что тоже нам на руку. И ещё, Корд, судя по всему, конференция в Касабланке отменяется по понятным обстоятельствам. Поэтому давай начни консультации насчёт нового места для встречи. Причём в приоритете встреча со Сталиным. Я даже соглашусь на поездку в Россию ради этого. Имеет смысл даже поделиться нашими сомнениями относительно британской верности союзному долгу с дядюшкой Джо. А Черчиллю пока ничего конкретного про новую встречу сообщать не надо. Так, вроде бы мы хотим и планируем, но когда и где – пока не решили, ведём консультации. И если к тому времени, когда состоится встреча со Сталиным, Англия ещё не переметнётся на другую сторону то только тогда Черчилля и пригласим. Надеюсь, теперь всем понятна наша стратегия, господа?

– Так точно! Сэр! Всем понятно, сэр! – шутливо провозгласил Донован и добавил: – За это стоит выпить, господин президент.

16 января 1943 года. Боровичи.

Дни подготовки операции проносятся, как курьерский поезд. Насыщены делами выше крыши. Не устаю удивляться работоспособности, изобретательности и ответственности предков. Выдал на-гора я как-то в разговоре с Морозовым идею об автоматических радиостанциях. Зампотех послушал, покивал головой и через несколько дней доложил об исполнении.

Он мобилизовал всех наличных в Боровичах часовщиков, отыскал нескольких часовых дел мастеров среди личного состава, и те за несколько дней представили командованию весьма занятный агрегат. Пятьдесят агрегатов. Нечто среднее между будильником, музыкальной шкатулкой и ко всему ещё и совмещённое со взрывателем. Если совместить эту штуку с «Северком»^[85], то радиостанция сможет самостоятельно, без участия радиста, в определённое время выходить в эфир и предавать некую хрень, очень похожую на зашифрованное сообщение. Через определённое время радиостанция самоуничтожается прилагающимся к ней зарядом, установленным на неизвлекаемость.

Передавать в эфир хрень, а потом взрывать свои собственные радиостанции – по нынешним временам – как минимум тянет на вредительство. Это если развлекаться этим у себя в тылу. А если в тылу у противника?

Прошедшей ночью крайние диверсионные группы, предусмотренные планом операции, заброшены к немцам в тыл и без раскачки начали работу, то бишь отстрел вражьих грузовиков.

У большинства из этих групп нет задачи что-либо передавать по радиосвязи. И что бы Абверфунк^[86], фельджандармы и всяки-разны полицаи не скучали, а занимались увлекательным и бесполезным делом, сегодня ночью эскадрилья У-2 засеет тылы 16-й армии вермахта пятью десятками автоматических радиостанций. Радиостанции будут выходить в эфир по индивидуальному графику, раз в несколько часов, в течение недели, после чего самоликвидируются. Если немцы их найдут раньше – не завидую нашедшим. Вот немецким тыловикам и занятие – побегать по лесам за обнаглевшим радистом, выходящим в эфир из одного места. На подходах к некоторым радиостанциям, вполне возможно, отметятся наши диверсы. Ведь зачем бегать искать немецкие автомобили, когда наверняка знаешь, что они сами к тебе приедут. Всего-то и надо выбрать позицию в километре от дороги и в нужный момент пальнуть из ПТРа по движку машины, после этого мотор не лечится. Снайпера в наших группах знатные. На зачётных стрельбах все смогли с километра, как минимум второй пулей попасть в двигатель движущейся машины. В общем, дней через пять к началу операции «Большая Искра» у 16-й армии фрицев начнётся хронический дефицит транспорта.

Кроме того, в три ночных легкобомбардировочных полка, которые должны будут тоже сыграть существенную роль в операции, прибыли новые машины и новые боеприпасы. Новые самолёты – всё те же трудяги У-2 и Р-5^[87], но доработанные с более мощным двигателем и возросшей до 500 килограммов бомбовой нагрузкой. Новые боеприпасы – 250 и 500-килограммовые экспериментальные ОДАБ^[88], свои «фантазии» о которых я пару недель назад в Генштабе Василевскому излагал. И вот, поди ж ты, привезли уже на войсковые испытания 500 штук этих ОДАБов. У-2 с такой ОДАБ-500 уже на лёгкий бомбер и не тянет. Вставлять фрицам будет, как вполне себе серьёзный Пе-2. Премьера назначена на ночь с 20-го на 21 января – день начала «Большой Искры». А пока летуны с МГМами^[89] этих бомб на полигоне тренируются.

После утреннего совещания в штабе еду в расположение сапёрного батальона, приданного бригаде. Предстоит финальный инструктаж. Сегодняшней ночью сапёры уходят к Ильменю. У них просто выглядящая на бумаге, но в реальности охрененно сложная задача. Оборудовать места съезда техники на лёд, провести инженерную разведку озера, разметить предполагаемые пути движения техники бригады к вражескому берегу. Для разметки придумали хитрую систему. Километровые гирлянды из электродетонаторов с небольшими стеклянными баночками, наполненными чёрной краской. В начале каждой такой гирлянды будет сидеть парный пост сапёров, задача которых – подорвать гирлянду при подходе к посту колонн бригады. В результате на белой поверхности ночного озера через каждые тридцать-сорок метров будут появляться хорошо заметные чёрные пятна.

Сегодня же ночью к устью реки Шелонь уйдёт разведвзвод, в составе которого тоже будут сапёры. Задача разведчиков, помимо выявления позиций немцев на островах в устье реки, – также оценить возможность движения техники по реке и найти места возможного выхода со льда на берег. Для передвижения разведчикам передали три трофейных немецких аэросаней «Макс Хеншель» и три отечественных, в вермахтовской раскраске НКЛ-16, с которых немцы, собственно, и слизали свой «Хеншель»^[90].