Плацдарм - Игорь Недозор

Новый генеральный (или как его все чаще именовали «Минеральный») секретарь больше интересовался вопросами борьбы с пьянством и выявлением недостатков правления предшественников, чем такими «мелочами», как технические неполадки на одной из советских электростанций. И все же когда на прием к нему явился бывший куратор проекта «Порог», а ныне глава «Прометея» генерал-полковник Антон Карлович Мезенцев и положил на стол доклад, содержавший точную хронологию событий, которые могут произойти на Чернобыльской АЭС через месяц, в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года, а также их прогнозируемые последствия, лысоватый человек с большим родимым пятном на лбу призадумался и озадачился.

Пока глава государства знакомился с бумагами, генерал то и дело вытирал платком со лба холодный пот, обильно выступивший, едва Антон Карлович вошел в кабинет генсека. Идти сюда, в дом на Старой площади, он не стремился, во всех красках представляя, что может воспоследовать, буде доклад не придется руководителю партии и правительства по душе. Ну в Сибирь, вестимо, не сошлют. Не те времена. Но на пенсию отправят и дачу с квартирой наверняка отберут. А на место Мезенцева по нынешней моде посадят кого-то помоложе и поисполнительнее. Того же Тихомирова. Уходить на пенсию и в безвестность ох как не хотелось.

Черт бы побрал этих магов с их пророческими видениями! Но если те бредни, что они понаписали, соответствуют истине хоть на двадцать пять процентов, отмахнуться от подобного нельзя. Боязно. Как ни дорога Антону Карловичу собственная шкура, но и об Отечестве забывать нельзя, о народе. Тем паче, что в Киеве живет семья старшей дочери. Две внучки-близняшки, в которых генерал души не чает. Можно, конечно, по-тихому организовать переезд дочки с семьей в Москву, но если что… Как он в глаза Машеньке и Дашеньке смотреть станет, если девчушки узнают, что дед знал о грядущей катастрофе и ничего не сделал, чтобы ее предотвратить? Тут уж просто — пистолет к виску и…

После долгой, очень долгой паузы генсек поднял на Мезенцева мутные от постоянного недосыпа глаза.

— И чего вам нужно от партии и правительства, товарищ генерал-полковник? — спросил вождь с мягким южным акцентом, выдававшим уроженца Кубанского края, где жило много выходцев с Украины. — Чем мы можем вам помочь?

Антон Карлович судорожно сглотнул. Кажись, пронесло. Если бы не осознание того, где он находится, ей-богу, перекрестился бы.

— Прежде всего, товарищ генеральный секретарь ЦК КПСС… — начал перечислять обязательные официальные титулы собеседника, но тот досадливо махнул пухлой рукой, дескать, прекратите балаган. — Нам необходимы специальные полномочия, Михаил Сергеевич…

— И это все? — кивком подтвердил согласие глава государства.

— Еще технические вопросы, — положил на стол генсека еще одну бумагу генерал.

— Давайте рассмотрим…

Результатом этой беседы и стала командировка группы сотрудников «Прометея» во главе с майором Алексеем Евгеньевичем Снегиревым сюда, на Чернобыльскую АЭС…

Исполняющий обязанности директора ЧАЭС Ивановский не считал нужным скрывать недовольства, глядя на московских гостей. Пусть бы эти непонятные проверяющие из КГБ, уже десятый день торчавшие на станции, следили за идеологическими настроениями в коллективе или даже занимались поисками возможных диверсантов или еще каким-нибудь подходящим делом. (Хотя диверсантов здесь на его памяти не искали даже в годы пресловутого «застоя»).

Но эти трое вмешивались в повседневные дела, проверяли соответствие работы смен инструкциям, беспощадно третируя за любую мелочь. Особенно усердствовал самый молодой из них, Василий, которого старший группы, майор Снегирев, называл просто Васей. Парень где-то набрался знаний о работе оператора энергоблока (Ивановскому даже приходила на ум дикая мысль, что старший лейтенант им когда-то был). С его подачи уже троих уличенных в нарушении каких-то параграфов заставили написать заявление об уходе. Можно подумать, что кто-то знает способы нормально работать, не нарушая всех этих инструкций, которые с подачи начальства плодятся быстрее, чем кролики! Это же серьезная работа, а не как у этих — только знай себе сиди в кабинетах, да трави и сажай безвредных инакомыслящих. Так и тянуло спросить у умников, видели ли они хоть одного живого шпиона или зарплату задаром получают?

Первым делом они зачем-то отменили запланированную на 25 апреля остановку Четвертого энергоблока, которую руководство ЧАЭС давно уже запланировало и согласовало наверху в целях очередного планово-предупредительного ремонта. Больше того, «варяги» привезли из Москвы новую инструкцию, согласно которой все подобные мероприятия должны согласовываться с Академией наук СССР и визироваться организациями-разработчиками реакторов. Прочтя это, Ивановский мысленно застонал. Теперь придется половину времени тратить не на дело, а на всякую бюрократию! Как будто сейчас у нас не перестройка и ускорение, а какой-нибудь олимпийский 1980 год. Были в циркуляре и прочие технические советы, вроде требований учитывать пресловутый «концевой эффект», и абсурдный запрет некоторых новаторских методик, вроде «холостого выбега ротора». Ну и еще много чего — например, было предписано уничтожить кнопки отключения систем аварийного охлаждения, что «чекист Вася» даже выполнил лично при помощи отвертки и пассатижей.

Вон он устроился в свободном операторском кресле и вперился в пульт с каменным лицом, а под серым пиджачком явно проступает кобура. Этот болван за каким-то хреном явился на станцию с пистолетом! Еще бы наручники прихватил. Врагов народа ловить!

Однако ничего не оставалось, как кипеть гневом молча. Мало того, что у этих типов была бумага из промышленного отдела ЦК. Так еще печальная судьба бывшего шефа поневоле заставила задуматься. Еще разозлятся комитетчики да и спустят на них всех собак. Приедут из Киева комиссии проверять «нравственный климат» и впаяют моральное разложение с близорукостью, мол, каков начальник, таков и коллектив. И завздыхают, инквизиторы: «Как же ухитрился так вляпаться — пьянка, аморалка, скандал…» Нет, пусть уж лучше эти делают свою работу…

Снегирев искоса глянул на очкарика в белоснежном халате и шапочке.

Видно, что злится, однако же держит язык за зубами товарищ и. о. директора!

А того не знает, что не будь их, он бы сейчас блевал и стонал в пароксизме лучевой болезни, от которой бы испустил дух в ближайший месяц, и был бы захоронен в герметичном гробу. Да и не он один…

Алексей посмотрел на осунувшегося Гойду — тот следил за осциллографами и шкалами, время от времени сглатывая ком в горле.

Один из операторов той самой смены. Один из тех двадцати шести, кто должен был умереть первым. Один из трех погибших в ту ночь. Собственно, на его воспоминаниях вся техническая часть плана и строилась.

Организационную-то они с Мезенцевым взяли на себя. Причем генерал и бумагу добыл в ЦК, и организовал через свою агентуру нейтрализацию бывшего директора.

Сперва вызов на совещание по ядерной безопасности в свете новых веяний. Затем пара таблеток из-под полы в выпитое за обедом винцо, подброшенных старым мезенцевским сексотом. После поездка вырубившегося типа на одну из конспиративных квартирок, где ждала еще одна агентесса. Ну и звонок в милицию от соседей на тему пьянки и разврата. Так что вылетел гражданин и с должности и из партии, потому как, согласно протоколу, в квартире обнаружилась батарея пустых бутылок, а гражданин был женат… Замять дело, само собой, Мезенцев не дал.