Гнилое дерево - Комбат Найтов

– Наводил порядок в тылу, разбирался с перебоями в поставках снабжения на линии Минск – Белосток – Осовец. Затор был. В настоящее время функционирование всех веток железных и шоссейных дорог восстановлено. Вошли в график поставок. Необходимо вдвое увеличить объемы поставок авиационного топлива, товарищ генерал армии. Иначе через семь дней авиация на Белостокском выступе встанет. Второе: из-за наступления у меня изъяли 86-ю дивизию, поэтому активных действий мы не предпринимали. Отбивали отвлекающие атаки противника. Есть задумка навестить «роддом» немецкой армии, но не хватает сил и средств: 6-й кавдивизии и 86-й стрелковой.

– Постой-постой, ты о чем? Владислав разложил карту.

– Это – Арес, это – Арес-зюд, а это – Дригаллен. Здесь родилась немецкая армия. В Аресе находится и штаб 42-го армейского корпуса. Здесь находятся крупнейшие в Германии военные полигоны – артиллерийский, танковый, стрелковый.

– И ракетный, – вставил начарт фронта. Владислав кивнул и продолжил:

– Вот смотрите, что задумано.

Жуков внимательно рассмотрел карту.

– Отличный отвлекающий удар! Товарищ Курочкин! Дивизия у тебя? В каком состоянии?

Курочкин пожал плечами.

– Потери как у всех.

– Отдашь ему!

– А чем я ее заменю у Брока?

– Не понял? – нахмурил брови комфронта. Курочкин понял, что сказал лишнее, и ответил:

– Есть.

Последовала накачка всех присутствующих. Жуков в выражениях не стеснялся.

– Так, товарищи, по местам. Будем исправлять то, что наворотил генерал Конев.

Владислав не сдержался и заметил:

– Генерал Конев на момент начала наступления немцев четвертый день фронтом командовал. Информация о том, что немцы подтянули тяжелую артиллерию к Бяло-Подляске, по каналам связи армии и фронта не проходила. Разведка это дело профукала.

Жуков, повернувшийся к комнате отдыха, остановился и обвел всех недобрым взглядом:

– Смотри-ка! Умный! А знаешь, полковник, не у всех так получается, как у тебя: вышел на исходные и стоишь, как будто ничего вокруг не происходит. И не просто стоишь, а наступаешь, хотя сил и средств с гулькин нос. И сейчас ты не армию у меня попросил, а две дивизии, чтобы выбить корпус. Получишь ты их. Не я этот цирк устраиваю, и не нам это обсуждать. Наладит связь и сопротивление двух армий – в обиду его не дам. Все свободны!

«Похвалили…» – ухмыльнулся Владислав, выходя из кабинета командующего.

– Владислав Николаевич! – услышал он сзади. Вытирая платком чисто выбритую голову, к нему подходил генерал-лейтенант Курочкин.

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– И тебе не хворать! Слушай, мне четыре дня требуется, чтобы заменить дивизию на позициях. Договорились?

– Артиллерию сразу отдавайте, а транспорт я подгоню через три дня. Сколько их осталось?

Павел Алексеевич передвинул вперед сумку, вытащил оттуда боевые донесения, пролистал, отделил копию от одной из них и передал Владиславу. Не густо! Почти ничего не осталось, особенно пострадали 128-я ОИПД и 342-я ОЗД, противотанкисты и зенитчики. Да и в полках меньше половины штатной численности.

– А где 124-й гаубичный? Мы же с ним передавали? Он мне требуется. Мне же наступать.

– Без ножа режешь, Владислав. Два гаубичных полка забираешь!

– Что отдавал, то и забираю! Сто двадцать четвертый – это полк 1-го стрелкового корпуса 10-й армии. Мой с самого начала войны.

– Да, знаю, знаю! Ну, хорошо! Но марш ты обеспечиваешь, на машины ты богатый.

Они пожали друг другу руки и сели в разные машины. Павел Алексеевич что-то недовольно пробурчал, но Владислав этого уже не слышал. Как и все командиры, Курочкин пытался подгрести под себя побольше войск. Так же действовал и сам Владислав. Восемьдесят шестая была нужна ему, чтобы подменить 27-ю, которая готовилась взять штурмом Арес.

Созданные еще в июле штурмовые группы не распались, а наоборот, стали основой всех полков в дивизии. Каждая группа имела восемь ручных пулеметов, четыре снайперские винтовки, до взвода автоматчиков, обученных точно метать гранаты, пользоваться толом, минами, огнеметом, и минометный расчет или 45-миллиметровое орудие. Все в группе обучены приемам рукопашного и ножевого боя. Действовали они в основном ночью. Обучались ночной стрельбе, использованию трофейных осветительных ракет, трофейного оружия.

Были в дивизии и проводники – местные жители, хорошо знавшие эти места. Этих людей подбросил Владиславу тесть, так как его 1-я партизанская бригада как отдельное соединение развития не получила. Район прочно удерживался Красной Армией. Владислав направил в штаб фронта требование на пополнение 86-й дивизии, которое, понятно, будет выполнено не сразу, и придержал два маршевых батальона до подхода частей дивизии. Вышел на связь полковник Бойков, командир 86-й, доложил, что отправил в сторону Осовца 883-й ГАП и 248-й артполк.

– А что со 124-м гаубичным?

– Я не в курсе, их на моем участке нет. Подтверждаю готовность к маршу 16 октября из трех районов сосредоточения – Пореба, Лашковицы и Орло.

Восемьдесят шестая под Осовцом еще не была, они все время были на южном фланге, больше общаясь с Замбрувским УРом, чем с Осовецким. На второй день войны был ранен командир дивизии, и полковник Бойков заменил его. Его Краснознаменная дивизия была на хорошем счету в 10-й армии. В самые тяжелые дни она прикрывала танкоопасное направление – от Острова на Белосток, и погранзаставу Гачково. Раз десять немцы объявляли по радио, что 86-я дивизия уничтожена. Жива, курилка, и собирается перебираться на территорию Германии, в Дамерау.

Сам Владислав ближе к ночи сначала заехал в Прешовец, но лишь на несколько минут, узнать, как дела, а потом выехал в Лик, точнее в Дамерау.

Там в подвалах электростанции находился штаб артиллерии и несколько наблюдательных пунктов. Отсюда будет корректироваться артподготовка перед началом прорыва в Дригальский лес. Чуть сзади – высота сто двадцать два, господствующая над местностью. Впереди несколько костелов, на колокольнях которых немцы устроили наблюдательные пункты.

Проверив работу наблюдения и артиллерийской разведки, выехал на высоту сто двадцать два, где собиралась в кулак артиллерия. Второй такой же кулак находится в лесах под Раково. Переехали через мост, объехали горку, стоит большой фольварк – довольно массивный трехэтажный дом, рядом крытый красной черепицей амбар, длиннющий хлев, свинарник, здоровенный сеновал и навес со стоящей техникой. Красноармейцы-артиллеристы все в лагере на холме, там палатки, землянки нарыты, окопы со щелями – в общем, все как положено. Уже горят буржуйки, в палатках и землянках тепло.

Спустились с холма в фольварк. Там три штаба двух артиллерийских бригад и одного полка плюс охранение. В доме несколько женщин, как понял Владислав – немок. Интересно! И какого черта они тут делают? Начал выяснять: хозяйка имения и четыре дочери. Тут же возник вопрос, что они здесь делают. Муж хозяйки призван в вермахт и служит где-то в Греции, а они занимаются хозяйством и помогают охранению обслуживать помещения штабов.