Знахарь из будущего. Придворный лекарь царя - Юрий Корчевский

— Ох, помогай! Живот болит — спасу нет!

— Давно?

— Со вчерашнего дня. Я уж и грел его, да только хуже стало.

После осмотра стало ясно — острый аппендицит. В условиях современного стационара простая операция, если не осложнена. Но если не оперировать — перитонит с последующим летальным исходом. Проще говоря, аппендикс нагноится, и гной порвется в брюшную полость. Выкарабкаться из этой ситуации даже при применении сильных антибиотиков непросто.

— Оперироваться надо! — твердо заявил Никита.

— Это под нож? — испугался купец.

— Без этого — смерть дня через три.

— Пугаешь, лекарь?

— А ты подожди три дня — сам убедишься.

Никита, зная, что так и будет, вовсе не пугал.

Купец проникся ситуацией:

— Ладно, ты и мертвого уговоришь, а меня — тем более. Когда?

— Прямо сейчас. Ты и так уже себе навредил прогреванием.

— Кто же знал?

Купец разделся, разулся и улегся на стол. Никита положил ему на лицо ватный тампон, смоченный эфиром.

— Дыши глубже и считай.

— Чего считать?

— Просто считай вслух. Один, два… ну и так далее.

Купец стал считать. Слова из-под ватной маски доносились глухо. В воздухе сильно пахло эфиром.

— Один, два, три…

Потом с перерывом:

— Четыре…

Еще промежуток, и едва слышно:

— Пять…

Никита плеснул в медный таз немного самогона, положил туда инструмент, вышел в соседнюю комнату и поджег. Лучшая дезинфекция и стерилизация инструмента — открытый огонь, вот только жечь в комнате с эфиром нельзя, можно пожар устроить.

Купец уже уснул — даже храпел. Никита повернул ему голову набок, чтобы язык не запал и он не задохнулся. Вытер живот самогоном и кольнул острием ножа кожу. Никакой реакции. Похоже, наркоз подействовал.

Глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, Никита сделал разрез. Черт, света не хватает! В операционных бестеневые лампы, видно прекрасно. А тут, чтобы увидеть что-то в глубине раны, надо зрение напрягать.

Тем не менее аппендикс он нашел. Багровый, воспаленный, с желтоватым налетом фибрина. Такой и трогать рискованно, может прорваться. Но глаза боятся, а руки делают. Через полчаса наркоз отойдет, и если эфира не добавить, надо действовать быстро.

Никита перевязал аппендикс, отсек его, вытащил, и тут аппендикс в руках лопнул, истекая гноем. Никита бросил его в заранее приготовленное ведро и вымыл руки самогоном, не жалея перевара — не дай бог инфекцию в брюхо занести. Проревизировал рану — не забыл ли тампон или инструмент? Обычно после операции, когда рана не ушита, медсестра считает инструменты и стерильные тампоны, а операционная санитарка — это же в тазу для отходов. Количество инструментов и тампонов до и после операции должно сойтись. Если не хватает — ищи в брюхе. И случаи такие были.

Только у Никиты инструментов — кот наплакал, на обеих руках пальцев хватит, чтобы сосчитать.

Он зашил рану, перебинтовал полосами из беленой и прокипяченной ткани. Купец уже стал отходить от наркоза, мычать и стонать. Потом открыл глаза:

— Где я?

— На этом свете пока. Все хорошо. Только полежать бы тебе дня три.

— Здесь?

— Извини, постели здесь нет, не сподобился пока.

— Меня жена на улице ждет. Там и лошадь с подводой, и товар.

— Что же ты сразу не сказал?

Никита вымыл руки и вышел на улицу.

К забору была привязана лошадь, на подводе, на узлах с товаром сидела супружница купца и грызла сушку. Увидев Никиту, она вскочила:

— Что с муженьком? Чего его нет?

— Ему сейчас покой нужен. Помоги перенести его на телегу, а завтра утром — ко мне на перевязку.

Вдвоем они осторожно перенесли пациента на телегу, уложили. По всем правилам купец должен находиться под врачебным наблюдением, только сейчас это невыполнимо. Койки в избе нужны, хотя бы две-три — для таких вот случаев. Только ведь топчаны поставить мало, пациентов кормить-поить надо, ухаживать за ними. А для этого кухарка нужна — продукты покупать. Сама жизнь подталкивала его к созданию мини-больницы. Только сложно осилить все самому, особенно когда нет денег и нет нужных специалистов. И Никита решил, что как только он вернет долг Куприяну, тут же займется организацией стационара. Комната свободная есть, кровати у столяров заказать можно, кухарку нанять.

Телега с прооперированным купцом уехала, и тут Никита вспомнил, что купец не рассчитался с ним. А впрочем — ему еще на перевязки ездить, а потом и швы снимать — свидятся.

Никита вернулся в избу, смыл кровь, самогоном протер стол. Да и санитарку брать надо, негоже ему руки пачкать. И не потому, что белоручка — работы он не гнушался. Только руки у хирурга в чистоте должны быть. А какая чистота после мытья полов?

И еще бы в больницу травника толкового. Нет пока аптек, не существуют — ну так некоторые болезни вполне можно травами да кореньями лечить. Не так быстро получается, как современными лекарствами, зато и побочных эффектов почти нет. А ведь травника можно хоть сейчас в избу посадить, платить ему за найм не надо. Он что на торгу снадобьями торгует, что здесь, в избе. Тут даже выгоднее, пациентов искать не надо.

Решив так, Никита сразу отправился на торг. Травников и прочих подвизающихся на поприще оказания околомедицинских услуг оказалось много.

Никитам шел, приглядываясь к товару. Там, где продавали сушеных лягушек, толченых тараканов и непонятное зелье в корчагах, он даже не останавливался. Понятно, это всякие шаманы, знахари, колдуны — им не место у него в лекарне. А вот у прилавка, где лежали сушеные травы, коренья, цветы, он остановился.

Травник оказался словоохотливым дедком.

Никита, изображая из себя покупателя, расспрашивал его о травах. Дедок давал толковые пояснения, но вот на предложение торговать в лекарке отказался. Ну что же, насильно мил не будешь.

Он двинулся дальше и почти в самом конце наткнулся на тетку, закутанную в шаль.

При ближайшем рассмотрении тетка оказалась молодой женщиной лет тридцати. И товар у нее был неплохой. Никита сразу опознал чабрец, шалфей, мать-и-мачеху, листья брусники, морену красильную и другие травы. Только знал он их под современными названиями.

Они разговорились. Женщина объяснила разумно про болезни, про применение трав.

— Ты откуда все знаешь?

— У меня и мать и бабка всю жизнь травами занимались, от них и научилась.

— Я лекарь. Хочешь у меня в избе травами торговать?

— Небось, за аренду дорого возьмешь?

— А ничего. Будешь, как и здесь, травы больным продавать. Я к тебе своих пациентов направлять буду. Болящим-то как удобно! Но только никаких порошков из тараканов или сушеных жаб!