Главный ресурс Империи - Денис Самородов

Впрочем, обычно эти недостатки выявлялись еще на стадии тестирования новых боевых единиц, и только самые стабильные из них попадали на вооружение Империи, что составляло какой-то ничтожный процент от первоначального количества. Поэтому научники отдела по производству отрядов зачистки всегда испытывали нужду в новом материале. И все время проводили новые исследования, пытаясь получить более совершенные образцы, которые хоть в какой-то мере могли контролироваться и использоваться вследствие этого более эффективно.

Фанатичная отдача Вольского очень скоро была замечена, и после окончания учебы он был немедленно направлен в передовую передвижную лабораторию «Атлантис». Где через десяток лет и стал практически полновластным хозяином, занятым делом всей своей жизни. Именно под руководством Вольского научники добились наконец-то ощутимого прогресса в производстве стабильных образцов, и вскоре на новоиспеченного ресерч-полковника работала целая отрасль Империи. Сам Алексей даже не задумывался о том, насколько его персона ценна и какую роль он играет в научном мире. Все, что ему было нужно, – достаточное количество материала для опытов, совершенные инструменты и область для многочисленных испытаний.

Даже о начавшейся войне с энергами он узнал только через какое-то время, когда устраивал разнос своим лаборантам, случайно услышав их разговор и приняв его сначала за пересказ очередного боевика. Развлекательные программы Вольский не жаловал, считая их пустой тратой времени. Узнав же, что все это происходит на самом деле, он лишь равнодушно пожал плечами – ресерч-полковника ждали результаты последних испытаний, и какие-то чужие никак не могли отвлечь его от их анализа.

Вообще после университета Вольский стал как будто одержим совершенствованием карателей, словно найдя свою цель, и все остальное воспринималось им не более как помехи на пути.

Как-то после выпуска, когда упирающегося Алексея вытащили из лаборатории его сокурсники и утянули праздновать окончание, всю их компанию арестовал патруль. Узнав, кто попал в их руки, местный особист решил, пользуясь случаем, досадить научникам. Закрыв всех выпускников по камерам с туманной формулировкой «до выяснения», он таскал их к себе в кабинет по одному и проводил своеобразную беседу, пытаясь не то запугать, не то завербовать.

Когда к нему ввели бледного и почему-то абсолютно трезвого бывшего студента, особист начал проникновенно:

– Вы хоть отдаете себе отчет, во что вы влипли... – и внезапно споткнулся, наткнувшись на бесцветные глаза, которые изучающе и как-то оценивающе шарили по его фигуре.

Сбившись, он полистал документы и попытался собраться с почему-то разбежавшимися мыслями. Спокойствие человека напротив злило его и немного нервировало.

– Знаете, из вашего тела может получиться неплохой каратель.

Особист ошарашенно уставился на Вольского. Тот, видя, что его не останавливают, продолжил, с каждым словом все более и более оживляясь:

– Хорошее, крепкое телосложение. Стабильная психика, упорядоченное мышление – я бы дал процентов сорок на ваше успешное вживление. И поверьте, это совсем неплохое число!

После этого Вольского и всех остальных выгнали из особого отдела, а особист пошел за успокоительным в ближайший бар, обозвав их на прощание «больными ублюдками».

Если бы Алексей как-то следил за событиями в Империи, он, может быть, и задумался бы о том, что в последнее время ему поставляются для испытаний какие-то совершенно новые прототипы боевой брони, по характеристикам значительно опережающие ведущие имперские разработки. А прибывшая недавно партия вообще оснащена системами невидимости, которая вроде как была имперским научникам недоступна. И что полигоны для испытаний его новых убийц все больше напоминают имперские же планеты.

Но Вольского гораздо больше волновал тот факт, что в последний месяц ему удалось добиться от зачистки хоть какого-то подобия исполнения приказов, используя новую технологию гипновнушения перед операцией. А на последней планете так и вообще все прошло почти идеально – несколько опытных образцов смогли полностью контролировать свою агрессию и, удачно применяя системы невидимости, практически бесследно вычистили небольшой и, как указывалось в направлении, мятежный городок с незащищенной военной базой. Каратели даже сумели удержаться и захватить несколько десятков человек почти неповрежденными. Несомненно, это открывало неожиданные горизонты для применения таких зачисток, но Вольского эти горизонты уже не тревожили. Его опыт оказался успешен и давал надежду на дальнейшее совершенствование образцов – вот и все, что было важно для ресерч-полковника.

Правда, в последнем эксперименте он потерял одну из недавно вживленных моделей по какому-то глупому недоразумению. Один из мятежников умудрился непоправимо повредить человеческую начинку бронекостюма с помощью маломощного безобидного лазерника, и, что хуже всего, непонятно было, как он заставил карателя открыть шлем. Хотя в плюсы можно было записать и то, что тело захваченного, или, точнее, его остаток, идеально подходило для нового прототипа. А продемонстрированная выносливость и сила воли позволяли надеяться на неплохой результат вживления.

А на сладкое у ресерч-полковника был припасен особист. Эти хоть и попадали к нему в лабораторию в качестве материала крайне редко, но зато практически всегда оправдывали ожидания.

«Потенциальные два на одного – неплохой размен», – эта мысль грела Вольского весь вечер. Сегодня их подготовят к вживлению, а завтра он посмотрит, что там за разработка прибыла на этот раз. Завтра рано-рано утром.

* * *

Что-то в этой женщине настораживало.

Она стояла и смотрела на Мартина, задумчиво улыбаясь. Почему-то они находились в необычном странном помещении, полутемной комнате без окон, и слои пыли недвусмысленно говорили о полном запустении. По углам чадили факелы, причудливо разгоняя тени по стенам. А ровно посередине на небольшом возвышении располагался богато украшенный саркофаг, подозрительно смахивающий на стандартную имперскую капсулу жизнеобеспечения. Как если бы какому-нибудь сумасшедшему художнику пришло в голову украсить ее затейливым золотым рисунком и притащить в этот подвал.

Женщина была в каком-то ветхом, много раз заштопанном платье, но это странным образом только подчеркивало ее красоту. Мартин попробовал заговорить с ней, но слова почему-то отказывались возникать. Женщина быстро поднесла палец ко рту, призывая к тишине, и он послушно прекратил попытки.

Где-то на заднем плане его здравый смысл вопил о том, что как раз сейчас его, тщательно зафиксированного на медицинском стенде, переделывают в карателя. Но почему-то эта комната и женщина, стоящая рядом с капсулой-саркофагом, казались намного реальнее событий последних дней, Райлера, энергов, Гнусмана.

«Наблюдай. Смотри», – голос рождался где-то внутри него, проявляясь даже не словами, а некими образами, картинками, идущими одна за другой. Но Мартин их легко понимал и, более того, даже не стараясь, тут же смог вызвать в своей голове такую же цепочку.