Изгнание беса - Андрей Столяров

– Нет-нет, только не туда, – сразу же сказала Леля.

Она достала из кармана скомканный носовой платок, послюнявила его и осторожно потерла щеку. А затем потрогала это место пальцами.

– Что там у меня на лице? – добавила. – Больно.

Я в свою очередь тоже достал мятый платок и осторожно потер.

– Ничего особенного. Просто ссадина…

– Жжет, – пожаловалась Леля. – А все-таки неужели ничего нельзя было сделать? Извини, но мне кажется почему-то, что он еще жив: лежит там сейчас совершенно один, может быть раненый, посреди болота, и кругом – только трясина. Испарения всякие, ряска, осока почему-то шевелится… – Она медленно прикрыла и вновь открыла глаза. – Ладно. Надо идти. Я знаю, что я все выдумываю. Он, конечно, погиб. Я видела, как земля на том пятачке осела. И между прочим, он поступил совершенно правильно. Ведь так?

– Так, – подтвердил я.

– Тогда пошли.

– Пошли.

– Но это был очень красивый город, – вдруг сказала Леля.

Кое-как мы перебрались через развалины. Леля спотыкалась, и мне то и дело приходилось ее поддерживать. Больше всего я боялся, что она провалится в какую-нибудь присыпанную щебнем расщелину. К счастью, все обошлось. Она лишь слегка поцарапала локоть об один из каменных блоков. Ранка, на мой взгляд, была совсем пустяковая. Мы пересекли Обводный канал и по безлюдному, наверное, безымянному переулку обогнули территорию, прилегающую к вокзалу. Углубляться в железнодорожные дебри мы не рискнули. Мы просто шли вдоль пакгаузов, пока они не начали сменяться однотипными серыми пятиэтажками. Собственно город здесь уже заканчивался. Леля была права. Это был действительно очень красивый город. Я вспомнил, как горит от закатного солнца шпиль Петропавловской крепости, как темнеет прозрачная синева на площади перед Эрмитажем, как блестит зеркальная заколдованная вода в каналах и как разгорается тихий волшебный свет, предвещающий белые ночи. Замирают подъезды. Цепенеют в торжественной тишине улицы и переулки. Эхо случайных шагов парит в воздухе…

Ничего этого больше не будет.

Я ощущал болезненную ноющую пустоту в сердце.

– Что-то закончилось, – негромко сказала Леля. – Не могу объяснить это словами, но чувствую – что-то закончилось. Что-то перестало существовать. Я не знаю, будет ли у нас еще что-нибудь. Может быть, уже и не будет. Но что-то определенно закончилось. Раз – и все.

– Да, – сказал я.

Я чувствовал то же самое. Действительно что-то закончилось.

И закончилось, по-видимому, навсегда.

– Пошли, – сказал я.

Здесь, среди новостроек, было ничуть не лучше, чем в центре города. Кварталы одинаковых серых домов давили на нас тупой однообразной унылостью. Словно строили их не люди, а некие механические существа. А построив, навсегда утратили к ним интерес. Во всяком случае, выглядело это именно так. Висели лопнувшие провода. Стояли троллейбусы с разъехавшимися в разные стороны штангами. Двери многих парадных были сорваны точно вылетевшим изнутри ураганом, и оттуда гнилыми тухлыми языками выплескивался квартирный мусор. Валялись матрасы, игрушки, обувь, вспоротые чемоданы. Впечатление было такое, словно район подвергся целенаправленному разграблению. Я никак не ожидал подобной картины. Насколько я знал, ни «явления», ни какие-либо «прорывы истории» новостройки не задевали. Тут не бродили «мумии» и не падали замертво птицы, сожженные душным солнцем, не разваливались, набухая, здания и не трескалась от железной травы корка асфальта, тут не свирепствовала гроза и не образовывались многокилометровые торфяные болота. Тут все было как обычно. Тут даже коммунальные службы работали вполне нормально. Во всяком случае, если судить по сводкам, которые я читал. И тем не менее жители эти районы покинули.

– Кладбище, – передернув плечами, сказала Леля.

Она была права. Я опять чувствовал то же самое. Солнце стояло уже высоко, и болотный зыбкий туман, царивший в городе, незаметно рассеялся. Распахнулось от горизонта до горизонта синее небо, дул слабый ветер и приносил откуда-то полузабытый мной свежий лиственный запах. Однако ощущение было именно как от кладбища.

Хотя как раз здесь, в новостройках, мы встретили первых живых людей.

Это произошло неожиданно. Мы брели по широкой улице, ведущей куда-то к юго-востоку – я предполагал, что таким путем будет проще выйти из города, – и вдруг неподалеку от стеклянного магазина с надписью «Промтовары» нам навстречу вынырнули трое мужчин в рабочих комбинезонах. Причем все трое были коренастые, плотно сложенные, очень угрюмые, чем-то даже, как братья, разительно похожие друг на друга, в тяжелых армейских ботинках, с ломиками в руках, и у каждого за спиной висело по довольно объемистому рюкзаку.

Они увидели нас и остановились как вкопанные.

Мы тоже остановились, и вдруг мгновенная ниточка холода продернулась у меня между лопаток. От этих людей исходила какая-то опасная напряженность. Хотя они ничего такого не делали, просто стояли и внимательно смотрели на нас.

Видимо, тоже не ожидали здесь никого встретить.

– Ого! – наконец сказал старший.

Я сунул руку в карман и вытащил пистолет. Я не стал им демонстративно размахивать, наводить на кого-либо и произносить угрожающие команды. Я чувствовал, что здесь это не нужно. Я просто держал его у бедра, так, чтобы видели.

На всякий случай.

И у них, вероятно, тоже с собой что-то было. Старший мужчина также без лишней спешки сунул руку за пазуху. Но доставать ничего оттуда не стал. Наверное, передумал. Только все трое как-то совершенно одинаково передернулись и снова замерли.

Впрочем, больше ничего не произошло.

Старший мужчина вполне миролюбиво покашлял.

– Ну как там обстановка? – вежливо, приглушенным голосом спросил он.

– Плохо, – сказал я.

– Призраки, мертвецы?

– Всякое попадается…

– А радиация? – быстро спросил старший мужчина.

– Что – радиация?

– Ну, говорят, там – радиация просто чудовищная.

Я пожал плечами:

– Это, по-моему, ерунда. Я, по крайней мере, ничего об этом не слышал.

Двое крайних мужчин сразу же посмотрели на старшего. А тот прищурился, видимо что-то прикидывая, и усмехнулся:

– Значит, нет радиации?

– Нет.

– Ясненько. Тогда – извините за беспокойство…

Все трое тут же одинаково развернулись и, ступая след в след, ушли в просвет между домами.

Шаги их стихли.

– Могильщики, – сказала Леля.

И снова она была права. Это были могильщики. Те, которые сейчас хлынут в город и разорят его окончательно. Так что, наверное, уже ничего не останется. Пустошь, болотистая равнина…