Кремль 2222. Крылатское - Дмитрий Дашко

Перевязка отняла много сил, я вновь опустился на землю, но не лёг (вдруг не встану?), а сел, опираясь спиной о колесо У-2. Надежной оказалась эта «рабочая лошадка», и впрямь не подвела. Жаль, отлеталась!

Сорвал пучок травы, вытер лицо. Запах при этом остался прежний, от него снова замутило. Но я уже проглотил драгоценный регенерон, и оставалось лишь подождать, когда он начнет действовать.

На миг стало страшно: сижу один, раненый, без оружия… Потом обнаружил наган и облегчённо вздохнул. Семь пуль – лучше, чем ничего. Если припрёт, последнюю оставлю себе.

Голова кружилась всё сильнее и сильнее, но это не помешало мне предаться воспоминаниям…

После схватки с рукокрылами казалось, что на этом приключения закончились. Самолёту больше ничто не угрожает, до Кремля осталось всего ничего. Полёт превращался в увеселительную воздушную прогулку.

И тогда началось!

Непонятно откуда вдруг взялся вязкий туман. Он был повсюду, казалось, тянулся на километры, хотя ничто не предвещало его появления. Резко похолодало, как бывает после грозы, в воздухе запахло озоном.

– Только этого мне не хватало, – буркнул я, потянув ручку на себя.

Самолёт взмыл вверх, однако из пелены тумана не вырвался. Видимость была хуже некуда.

– Ёшкин кот! – в сердцах выругался я.

А потом я разглядел (спасибо редкому разрыву!), что навстречу плывёт огромная медуза, противно колыхаясь всем телом. Потом ещё одна и ещё… Их были десятки. Они двигались медленно и величаво. И вроде бы казалось, что им нет до нас никакого дела, но атмосфера вдруг наэлектризовалась так, что волосы у меня под шлемофоном встали дыбом. Мотор подозрительно сбавил обороты, хотя я никаких усилий к этому не прилагал. Кроме того, одна из медуз двигалась наперерез, не собираясь сворачивать.

В какой-то момент я растерялся (Что делать? Валить из пулемёта? А вдруг пули не причинят ей вреда?), но всё же сумел избежать столкновения. Мы с рёвом пронеслись мимо загадочного создания.

– Вали из тумана! – судорожно завопил проводник. Он сообразил, куда мы попали. – Мы влипли! Это туманные медузы. Сейчас электричеством шарахнет!

Валить… Знать бы, куда именно. Гадский туман окутал всё. Я боялся опускать самолёт – вдруг на пути окажется высотка и нас размажет по ней? А если не высотка, то холм или горушка. Русская равнина только так называется.

Ближняя медуза угрожающе заискрилась, между нами пролегла извилистая электрическая дуга. Что-то хлопнуло, двигатель чихнул и сдох, а я понял, что только чудом удерживаю в руках штурвал.

Выхода не было, пришлось идти на аварийную посадку. Авось пронесёт!

Небо расчертила ещё одна молния, но она ударила в матерчатую обшивку самолёта, не причинив вреда. У-2 лишь чуток тряхнуло. Но нам и прошлого попадания хватило за глаза. Машина теряла управление, а я – сознание. Сзади что-то вопил проводник, но смысл его слов ускользал от меня. Надеюсь, его не поджарило. В голове возникла картинка падающего самолёта с горящим человеком во второй пилотской кабинке. Видение на долю секунды отрезвило меня, вырвало из забытья. Я обернулся. С проводником всё было в порядке. Это значило, что выглядел он гораздо лучше меня.

– Прости, если что, – только и успел сказать я.

На большее у меня не хватило сил.

Я практически вслепую прорвался из тумана. Нам повезло. Впереди отыскался пятачок свободной земли, и я пошёл на посадку. Что дальше – не помню, тело действовало само по себе. Удар… Темнота…

И всё же я остался в живых, за что стоило благодарить надёжный самолёт, построенный нашими предками почти три столетия назад. Вот уж действительно, на века делали.

После краткого отдыха, когда кровотечение уже остановилось, а по телу разлилась неприятная слабость, связанная с действием регенерона, я отклеил спину от колеса, приподнялся. Боль ушла или я на какое-то время потерял чувствительность. Но меня это устраивало. Что-то нужно делать. Например, проверить, что из ништяков я могу прихватить с собой и найти место, в котором смогу найти укрытие и (размечтался!), быть может, уход.

Сказать легко… Меня болтало из стороны в сторону и жутко мутило, правда, всё содержимое желудка я уже стравил, позывы были чисто рефлекторные.

Самолёт уже вряд ли поднимется в небо, я мысленно простился с ним, поблагодарив за службу. Может, кто-то и считает технику неодушевлённой, но этот У-2 спас мою жизнь.

Мелькнула мысль, что я сам собственными руками угробил единственное средство нашего спасения. С одним таким аппаратом можно разогнать любые вражеские полчища. На земле от самолета не особо укроешься, а противопоставить воздушной угрозе шайнам наверняка нечего. Стрелой ничего не сделать, всякие пищали высоко тоже не бьют. Конечно, бензина у нас было очень мало, и без того столько сил потрачено, чтобы купить у маркитантов одну-единственную бочку горючего, а уж заплачено за нее было – весь товар на ярмарке скупить можно, и еще останется, так ведь расстояния в городе небольшие, а десятка вылетов наверняка хватило бы, чтобы напрочь отбить у кочевников охоту лезть к Комплексу. Так ведь всегда бывает. Отгреб хорошенько, и начинаешь искать объект полегче.

А что теперь? Упрашивать князя, чтобы выделил нам два десятка дружинников? Словно они в состоянии справиться там, где могут спасовать все наши три тысячи населения! Таким количеством мечей орду не остановить. Даже если каждый дружинник унесет с собой пяток врагов, остальные этого могут не заметить. Подумаешь, сотня всадников! Вон маркитанты почти столько же перестреляли с нашим малым участием, а толку в том? Если пленный не соврал и вторжение действительно состоится в тех масштабах, о которых он сказал, тогда нам и сотня дружинников не поможет, да и кто даст сотню, если Кремль постоянно в осаде и каждый боец на счету?

Только теперь до меня стало доходить, что зря был послан самолет. Оставили бы его, бомб бы наготовили, и все было бы хорошо. Ладно я, молодой дурак, чего уж там, но отец? Его советники? Они как не сообразили элементарных вещей с их немалым опытом? Или запаниковали при известии так, что мозги затуманились? А ведь за ошибки расплачиваться придется.

Промелькнул в голове еще один вариант. Отец решил, что в любом случае все потеряно и не отобьемся, вот и сплавил меня в Кремль, не пожалев даже единственного стоящего оружия. Мол, живи, сынок, за нас за всех.

Чего уж теперь? Не починишь, не исправишь. Остается доковылять до Кремля неведомым способом, при удаче привести малую подмогу, а потом сложить с честью голову вместе с остальными жителями Комплекса.

Регенерон еще не завершил работу, но уже адски захотелось пить и жрать. Организм потерял массу энергии на восстановление и теперь алчно требовал ее восстановить.

Хорошо, в кабине нашлась кое-какая еда и две кожаных фляги с водой. Я проглотил все до последней крошки, выпил до последней капли, однако слабость в теле пока оставалась.

Лишь теперь я вытащил меч, прикрепил его к поясу. Забрал планшет с письмом отца. Больше ничего ценного в кабине не имелось.