Мастер собак - Олег Дивов

– Это когда было?

– Во второй половине восьмидесятых. И самом начале девяностых. Давно, в общем. И вот с этих зомби нужно было снять данные по энергетической активности. Мы, разумеется, уперлись – что еще за живые трупы, откуда взялись? А нам вежливенько указали на место – работайте, товарищи. Мы и работали… Ты же понимаешь!… – встрепенулся Доктор.

– Я понимаю, – сделал успокаивающий жест Мастер. – Не чувствую, но понимаю.

– Я же разрабатывал систему форсирования, – продолжал оправдываться Доктор. – Мы мечтали превратить всех людей в сенсов…

– Расслабься, – попросил Мастер. – Ты сделал большое дело. Если бы не ты, нас всех давно бы съели. На тебя вся Школа молится. Давай!

– В общем, пришел однажды файл, который меня ошеломил. Это был первый случай, когда в графе «рабочее имя» это самое имя стояло. И номер файла был очень короткий, без всяких дробей. Как сейчас помню – ноль двадцать восемь. – Доктор прищурился на Мастера и предугадал его вопрос. – У тебя не менее интересный номер. Сто пять.

Мастер глядел в стол, на его сигарете нарос длинный столбик пепла. Карма, не поворачивая головы, вращала карими глазами – с Доктора на Мастера и наоборот. Сегодня Доктор ей явно не нравился.

– Но главное, – продолжил Доктор, выдержав небольшую паузу в ожидании реакции Мастера и ничего особенного не разглядев, – это было совершенно невообразимое рабочее имя. Настолько странное, что я еще подумал – что они там, у себя, в индейцев, что ли, играют? Очень романтическое имя – Стальное Сердце. И смех, и грех. Вот. А человек взял, да и не приехал. Как я потом узнал, его просто не сумели привезти…

Карма встала, потянулась, отодвинула Доктора вместе со стулом, вышла из кухни и тяжело рухнула в коридоре. Мастер курил, ссутулившись и опустив голову так, что волосы закрыли глаза – от этого Доктору казалось, что он говорит в пустоту.

– Странное имя, – сказал Мастер, не поднимая головы.

– Слишком длинное, да?

– Бессмысленно длинное. Неудобное. Действительно романтическое – до дури, выспренное какое-то. Нескромное даже. Нужна чертовски веская причина для того, чтобы кто-то получил такое имя.

На слове «нескромное» Мастер слегка запнулся, и Доктор подумал – уж ты-то, пижон, от такого имени не отказался бы. Ты сейчас мучительно соображаешь, чем же этот «ноль двадцать восьмой» круче тебя, если вы оба вроде как одной крови…

– Ты ведь знаешь, – сказал Мастер, отбрасывая волосы со лба, – как называются в Школе мобильные группы. «Группа Раз», «группа Два», «группа Три» и «группа Фо». В смысле – four, четыре. Коротко и четко. Почему радиотелефонисты говорят не «пятьдесят», а «полсотни»?

– Когда помехи в эфире, не спутаешь с «шестьдесят», – блеснул эрудицией Доктор.

– Точно. Все должно быть утилитарно. Действительно странное имя, вот почему я так задумался. Прости, я внимательно слушаю.

– Я тоже в свое время обалдел от этой клички, – признался Доктор. – Просмотрел файл очень внимательно. И вдруг увидел, что одна страница изъята. Представляешь? И это страница, где фиксируются общие данные по взаимодействию со сложными системами. То есть насколько человек поддается контролю и сам способен влиять на других. А это хитрая страничка, друг мой. Там отмечаются голые факты. Она может быть заполнена только по оперативным донесениям… Страницы в файле довольно тонкие. А страницу общих данных заполняли, видимо, с нажимом. И кое-что отпечаталось на следующей. Так я узнал несколько интереснейших вещей. Во-первых, что страница была плотно исписана вся! Представляешь?

– Нет, – честно признался Мастер. – Стараюсь…

– Во-вторых, мне удалось разобрать запись, которая должна заинтересовать тебя. Там в графе «уровень обмена» было написано то же, что и у тебя, – «Ментальный блок».

Мастер выпрямился и потянулся за новой сигаретой.

– Точно, точно… – пробормотал он. – Обещал меня ошарашить? Вот ты меня и ошарашил.

– Только не пойди по ложному следу, – предупредил Доктор. – И не расстраивайся, но тебе до этого человека оч-чень далеко. Так вот, кроме того, в графе «Особые отметки» я увидел странный знак. Там стояла большая и четкая буква «П». И вопросительный знак. И не будь я сенс, если всю книжку не прошивало насквозь едва-едва заметное, но так и не стершееся пятно. Тот, кто ставил этот знак, сделал это в страхе, да еще в каком! С полными штанами. И вообще, как я сейчас понимаю по некоторым признакам, этот файл часто брали в руки испуганные люди. Этого файла боялись, и очень. Разумеется, я начал потихоньку копать, что же это за «пэ-вопрос». Представь себе, чтобы найти ответ, понадобились годы!

– Подумаешь! – усмехнулся Мастер. – Тут полжизни сообразить не можешь, что с тобой происходит…

– Пока большевиков не поперли и система не рассыпалась, прояснять эту историю со Стальным Сердцем было попросту опасно, – продолжал Доктор. – Но я о ней помнил. А потом оказалось, что ее знают многие, – это я, сидя на Базе, ничего не видел и не слышал. Да со мной и знаться не хотели! Продался гадам. Так ведь я им не за похлебку продался! И не за шкуру свою…

– Ну, потом-то тебе поверили, – сказал Мастер.

– Да, – грустно сказал Доктор. – Но только потом. А, ладно! Это я так, жалуюсь. И вообще, я об этом не думаю. Я совершил открытие, верно? Меня все зауважали. Да? Ну, вот и хорошо. Главное – я совершил локальное открытие. Никаких революций. Никакого всеобщего счастья! Я просто усовершенствовал то, что уже было. Нам разум дал стальные руки – крылья! – Доктор заглянул в рюмку. – Вот та сука, которая выдумала психотронную пушку, – вот она действительно совершила революцию. Я убил бы ее, если бы знал, где найти.

– Так психотронные пушки все-таки существуют? – спросил Мастер. Глаза его сузились.

Доктор тяжело вздохнул.

– Ты из нее стреляешь иногда, – выдохнул он, отворачиваясь и сжимая кулаки.

Некоторое время Мастер сидел молча, разглядывая Доктора в упор. Потом взял рюмку, налил себе на самое донышко, выпил, закурил и сказал:

– А вот теперь, дорогой мой Доктор, кончаем врать и начинаем говорить только правду. Файлы… Как я понимаю, это были личные дела подопытных из знаменитой «Программы Детей». Так? А Стальное Сердце… Его настоящее имя, случаем, не Тимофей?

– Откуда ты… – пробормотал Доктор обескураженно.

– Оттуда, – невесело улыбнулся Мастер. – Судя по всему, именно оттуда. Но если я выжил, значит… Хм-м, как все интересно… Слушай, Док. Налей-ка ты себе полную. Заслужил.

* * *

– Когда полосу сдаешь? – осведомился Гаршин, копаясь в ящиках стола.

– Завтра, – лениво сказала Таня, откидываясь в кресле и выпуская дым в потолок. – По графику.

Гаршин захлопнул средний ящик, потянул нижний, потом дернул, тихо выругался и рванул изо всех сил. Стол затрясся, и Тане на колени спланировало несколько машинописных листов, обезображенных до полной неразборчивости гаршинской синей ручкой.