Офицер: Офицер. Тактик. Стратег - Андрей Земляной

Политические дискуссии о том, как заканчивать эту войну, шли и в руководстве СССР, но подход был не завоевательный, а скорее прагматичный. Именно поэтому не бомбили немецкие и французские заводы, и именно поэтому вообще старались не трогать города в глубине континента. Но поскольку европейцы еще не дозрели до правильного подхода к окончанию войны, военная машина СССР работала в прежнем режиме.

К Новому году на фронте уже перемололи более десяти миллионов «просвещенных европейцев», пришедших пограбить, и армия даже первой линии почти на шестьдесят процентов состояла из резервистов второй и третьей очереди. Советские войска в обороне разменивались один к пяти или один к семи, что уже привело к гибели более чем миллиона граждан СССР. Потери не фатальные, но тяжелые, учитывая, что в первую очередь выбивали кадровые и наиболее боеготовые части. Но обучение в военных лагерях и училищах позволяло не только компенсировать потери, но и понемногу наращивать группировку в ожидании весеннего наступления.

Еврорейх тоже готовился, и по всей ширине фронта создавались инженерные сооружения и рылись окопы в надежде сдержать советское наступление если не техникой, то хотя бы трупами, так как в армию было дополнительно призвано более пяти миллионов человек, и общая численность превышала двадцать миллионов.

Но как писали классики, «Жаба хитра, но хрущ с винтом много хитрей ее»^[464]. Ученые и инженеры Советского Союза в многочисленных НИИ закрытого типа работали над этой проблемой, и первые результаты испытаний внушали ГКО вполне обоснованный оптимизм. Новые тактические ракетные комплексы, системы боевого управления и особо мощные боеприпасы накапливались на складах в готовности к применению.

Новиков, получивший небольшую передышку, вовсю занимался своим Наукоградом и мотался между полигоном и лабораториями, пытаясь выжать из технологий сороковых годов решения двадцать первого века. Получалось на его взгляд плохо, но ученые и военные были в восторге, потому что даже не могли подумать о том, что можно, например, поставить радиотелевизионное оборудование на высотный бомбардировщик и получать картинку поля боя в реальном времени. Одна из таких трансляций произвела на Сталина такое глубокое впечатление, что Кирилл был вынужден бросить целую бригаду разработчиков на проблему больших экранов. И тут очень помогли японские товарищи, которые, как оказалось, имели собственную программу развития электроники и активно ее продвигали. Конечно, в НИИ особого режима их не пускали, но в созданном совместно институте успешно работало около полусотни японских инженеров, делавших прежде всего электронику двойного назначения, такие как высокочастотные элементы и телевизионные системы.

Социалистическая Японская Империя, выиграв войну за Тихий океан, бурно начала осваивать материк и развивать промышленность, что было Советскому Союзу только на пользу, так как создавало очень привлекательные условия для кооперации. Кроме того, простой обмен технологиями и станками давал такой всплеск эффективности, что только за это стоило побороться. Например, бурно развивавшийся японский автопром выдал довольно неплохую машину «Тойота АА», и две сотни этих машин уже колесили по Москве в качестве такси.

Была кооперация и по другим направлениям, особенно это касалось выпуска высокотехнологичных сплавов и их обработки. В результате Чкалов наконец вылизал свой любимый Су-310, и в небо над Москвой поднялись первые реактивные перехватчики отдельного полка ПВО, а на чертежных досках уже вырисовывался новый Су-315, имевший собственный радар и встроенный ночной прицел с баллистическим вычислителем.

К глубочайшему сожалению Кирилла, самонаводящиеся ракеты пока сделать не удавалось, хотя подвижки в этом направлении были, и немалые. Но все упиралось пока в несовершенство элементной базы и многие другие технологические тупики.

Закончив разбирать очередную пачку документов, Кирилл встал из-за стола и с наслаждением потянулся. Точно улавливавший момент его личный адъютант Александр вошел, прикрыв за собой дверь.

– Товарищ генерал-полковник…

– Внимательно. – Кирилл посмотрел в окно, где на свежевыпавшем снеге у дворца пионеров резвилась детвора, и перевел взгляд на офицера.

– Просил позвонить товарищ Берия.

– Хм, – Кирилл задумчиво почесал подбородок и в очередной раз вспомнил, что заказанную им безопасную бритву уже привезли, и она ждет его у Артузова. – Ты ничего не перепутал? Именно просил?

– Так точно, товарищ комбриг. – Александр кивнул и для верности заглянул в свой ежедневник, выпуск которых мелкими партиями наладили на Мосполиграфе.

Кирилл подошел к аппарату закрытой правительственной связи и поднял трубку.

– Ноль третьего, пожалуйста.

– Включаю, – отозвалась телефонистка, и сразу же в трубке возник голос Лаврентия Павловича:

– Кирилл Андреевич, что-то давно вы у меня не были.

Новиков сразу вспомнил, что они виделись в последний раз два дня назад, а в кабинете всесильного маршала он был никак не позже пяти дней назад.

– Слушаюсь, товарищ маршал. – Кирилл, уже понимавший многие кремлевские ходы без слов, взглянул на адъютанта и сделал указательным пальцем горизонтальный круг, что означало готовиться к срочному выезду.

– Через час успеете?

– Только на вертолете, товарищ маршал.

– Жду.

Камовский Ка-220, ходивший пока в экспериментальных машинах, быстро домчал Новикова до подмосковного Видного. Там уже ждала машина из наркомата, и Кирилл даже успел немного подремать в теплом нутре ЗиСа, пока тот мчал по заснеженным улицам Москвы. Лаврентий Павлович принял его в своем большом кабинете на Лубянке, где обычно проводил совещания.

– Ремонтируют у меня, – коротко пояснил Берия. – Вот пока перебрался.

– Нашли чего? – понятливо усмехнулся Новиков.

– Да, сволочь одна поставила прослушку. – Берия поморщился. – А пока выковыривали все это хозяйство, все стены разворотили. Так что тебе отдельное спасибо за «Ухо».

Новиков улыбнулся. Прибор, позволявший обнаружить посторонние приборы, вышел из стен лаборатории совсем недавно, но расходился словно мясные пирожки на вегетарианском обеде. Все оперативно-технические службы возжелали иметь такой прибор, и его даже пришлось поставить на конвейер вне очереди.

– Ты мне лучше вот что скажи. Вот эта Кострикова-Кирова она вообще кто? Я, как ты сам понимаешь, на нее уже собрал все, что можно, но и твое мнение хочу услышать.

– Ну, она, конечно, совсем не домохозяйка. – Новиков, в принципе готовый к этому разговору, тоже собрал всю необходимую информацию и теперь мог говорить с начальством вполне предметно. – По характеру настоящая волчица. Если что, горло перегрызет и даже не задумается. Но человек предельно верный. Понятия предательства или шкурного интереса ей не ведомы совершенно. В плюс можно также записать знание основ токсикологии и оперативной работы. Так что вокруг товарища Сталина лишних людей не будет.