У смерти две руки - Ольга Коротаева

— Ох, прости, Джо! — едва переводя дыхание, вымолвила она. — Но как представлю тебя на скутере, в юбке, задранной до пояса, пробирающуюся по закоулкам…

— А стоило бы посочувствовать! — недовольно буркнула я. Впрочем, губы мои то и дело непослушно расплывались в улыбке. — У меня до сих пор в ушах стоит свист мужиков, которым довелось видеть, как колыхается на ветру мой пятый размер!

Фёкла зажмурилась и уткнулась лбом в стол, тощие плечики её дёргались от хохота. Андрей повернулся к столу, рука его держала сковородку, а на лице — выражение сочувствия. Старушка пережила приступ смеха, рука её подхватила ложечку для ежеутреннего творога. На мою тарелку плюхнулись ещё шипящие жаром сосиски.

— Я надеюсь, что вы не простудились, мисс, — заботливо проговорил ангел. — Кататься ночью голышом очень опасно для здоровья!

Мисс Фёкла подавилась творогом, впалые щёки её покраснели, Андрей невозмутимо постучал старушку по спине и повернулся к плите. Фёкла весело посмотрела на меня.

— Зато теперь Магсквер будет неделю гудеть о новой леди Годиве! — тихо прошелестела она. — И не беда, что за славу придётся заплатить лёгким насморком.

Веселье слетело с меня, словно шляпа, унесённая порывом ветра. Вкус сосисок перестал быть ярким и сочным, я отложила вилку и с трудом проглотила едва прожёванный кусок.

— Боюсь, плата намного серьёзнее, — мрачно ответила я.

На глаза навернулись слёзы, из груди вырвался тяжёлый вздох. Сухая ладошка Фёклы накрыла мою ладонь.

— Это всё равно бы произошло, — тихо сказала она. — Так или иначе…

— В смысле? — вскинулась я.

— Кошек всегда не больше тринадцати, — ровно проговорил Андрей, не отрываясь от работы. — Если появляется четырнадцатая, значит, кто-то пропадёт. Или погибнет.

В душе моей росло возмущение, я вырвала руку и двинула кулаком по столу.

— Так нужно просто отдать лишнюю! — негодующе воскликнула я. — Зачем ждать, пока кто-то сдохнет?

— Опять ты за своё, — тяжело вздохнула Фёкла, без аппетита ковыряя белоснежную массу в тарелке. — Сколько раз твердить, что магокошку не передашь. Она сама выбирает дом. Навсегда!

Андрей положил передо мной золотистые тосты и баночку абрикосового джема. Похлопав меня по плечу, он сказал с лёгкой улыбкой:

— Есть вещи, которые не изменить, мисс.

Я содрогнулась. Наверное, так улыбается смерть, когда приходит за жертвой. Тихой извиняющейся улыбкой. Мол, простите, но ваше время вышло.

— Значит, доктор наотрез отказался от встречи, — деловито начала Фёкла, отодвинув опустевшую тарелочку. — Хорошо, пока оставим как есть. Как он тебе, Джо?

Я пожала плечами и вновь подхватила вилку. Печаль не избавляет от боли в пустом желудке: вечером я не нашла на кухне ничего, кроме засохшего бутерброда с сыром, который оставил мне добрый ангел. Ковыряя ни в чём не повинную сосиску, пробурчала:

— Мутный тип. Такое ощущение, будто у него раздвоение личности. Или даже растроение. То заботливый доктор… Мисс, я действительно ему поверила! И понимаю, почему женщины складываются в штабеля у его ног. Но он полностью изменился, узнав, что я не пациентка. Противный такой стал… А когда я упомянула его жену, так вообще взбеленился. Будь в этот момент под его рукой скальпель, он бы меня прирезал. Чесслово!

Фёкла покрутила миску из-под творога, наполняя кухню дребезжащим грохотом. Андрей ловко перехватил у неё тарелку и закинул в посудомойку. Тогда мисс стала задумчиво перестукивать пальчиками по столу.

— Портрет ясен, — пробормотала она. — Но очень мне интересно, почему он не сдал тебя полиции…

Я встрепенулась, вспомнив о кошачьих усах Клима.

— Кстати да! Приезжал ли к вам старший инспектор?

Фёкла отрешённо покачала головой, явно думая совершенно о другом.

— Нет, — ответил за неё Андрей и улыбнулся: — Но он звонил и просил о встрече сегодня днём. И поинтересовался, будешь ли ты дома. Ему очень хотелось бы поговорить с тобой о неком важном деле.

— Понятно, — уныло кивнула я и перевела вопросительный взгляд на Фёклу: — А я буду дома?

Старушка вновь кивнула, тонких губ коснулась странная улыбка.

— Мне тоже нужно, чтобы ты присутствовала на нашей встрече, Джо, — заметила она. — Я примерно представляю, что за разговор приготовил старший следователь.

Я с удивлением заметила на лице Фёклы тень беспокойства.

— Он сказал, что вы с ним друзья, — проговорила я. — Нет, не так! Он сказал, что вы его добрая фея…

Фёкла неожиданно расхохоталась, а Андрей зло грохнул сковороду в раковину. Я удивлённо приподняла брови и покосилась на ангела: губы парня поджаты, глаза осуждающе буравят мисс Фёклу.

— Что это значит? — спросила я у них.

Андрей тяжело вздохнул и вернулся к посуде, а Фёкла равнодушно пожала плечами и поднялась.

— Потом, Джо. Благодарю за завтрак, ангел, творог волшебный! — Она направилась к выходу, её домашние сапожки шаркали по натёртому до блеска полу. — Джо, покорми кошек и отправляйся к Даниилу.

Я подавилась остатками тоста. Андрей невозмутимо похлопал меня по спине. Глотнув воды, я прохрипела вслед удаляющейся старушке:

— Что? Куда? Как?!

— Ну, не знаю, — донеслось из холла. — Он же писатель, так поищи его в библиотеке! Джо, ты словно первый день на работе…

Я перевела озадаченный взгляд на Андрея, тот потешно поднял брови и пожал плечами.

— Ать за ногу! — пробормотала я.

* * *

Солнышко весело разбрасывало лучики по кошачьей комнате, искрилось в стёклах и зеркалах, переливалось всеми цветами радуги на подушках. Я ласково прижимала к груди мягкие тушки, целовала пушистые лобики. По щекам моим катились крупные слёзы, они падали на шёрстку нервно-вздрагивающих кошек. Те таращили на меня совершенно круглые, офонаревшие от непонимания подобной перемены глаза.

И только маленький серый котёнок испуганно жался в углу. Я ничего не могла с собой поделать, рычала на него и отпихивала от мисок с кормом. Это из-за него Дашке пришлось уйти. И не просто из дома, а из жизни.

Васька высокомерно посматривал на это безобразие со своего дивана, не думая сам приближаться к еде. Я тепло улыбнулась ему, ощущая сочувствие. Наверное, он тоже переживает смерть подруги и напарника по слежке.

Когда кошки наелись и разбрелись по углам, расположившись в самых немыслимых позах на утреннее вылизывание, Васька неожиданно спрыгнул с нагретого места. Быстро, словно охотник, он бросился к серому котёнку. Сердце моё замерло в испуге, мне показалось, что он сейчас разорвёт малыша.

Но Васька подхватил того зубами за шкирку и потащил к мискам. Я ошарашенно смотрела, как мелкий обречённо висит, поджав все четыре лапки. Кошак сплюнул серого и двинул лапой по ушку. Тот медленно, прижав пузо к полу, пополз к еде. А чёрный кот уселся между мной и котёнком, буравя меня светящейся зеленью глаз.