Чужак в стране чужой - Роберт Хайнлайн

Но сперва Джилл направилась к телефону-автомату, позвонила Бену в редакцию – и услышала ошеломляющую новость: мистер Какстон на несколько дней уехал из города. С трудом взяв себя в руки, она попросила передать мистеру Какстону, чтобы тот позвонил сразу, как вернется.

Затем Джилл набрала его домашний номер. Бена не было и здесь, пришлось еще раз повторять ту же самую просьбу, на этот раз – автоответчику.

Бен Какстон не тратил времени даром. Он выдал задаток Джеймсу Оливеру Кавендишу. Сошел бы, конечно, и любой другой Честный Свидетель, однако реноме Кавендиша стояло так высоко, что приглашение адвоката превращалось в чистую формальность – престарелый джентльмен неоднократно свидетельствовал перед Верховным Судом Федерации; если верить слухам, в его голове хранились завещания стоимостью во многие миллиарды. Кавендиш обучался полному запоминанию у великого доктора Сэмюэла Реншоу, а гипнотическому кодированию – в Исследовательском центре Райна. Его гонорар за день, а точнее – за несколько часов работы намного превышал недельный заработок Бена, однако Бен намеревался представить счет своей газете – в таком ответственном деле смешно скупиться по мелочам.

Сперва Какстон заехал за младшим Фрисби из адвокатской конторы «Биддл, Фрисби, Фрисби, Биддл и Рид» – юридических консультантов издательского синдиката, в который входила и редакция газеты «Пост»; уже вместе они направились к Свидетелю Кавендишу. По дороге Бен рассказал Марку Фрисби о своих намерениях (причем Фрисби заметил, что намерения намерениями, но вот прав у него нет никаких). Говорить приходилось торопливо – правила запрещали обсуждать в присутствии Честного Свидетеля то, что тому предстоит увидеть и услышать. Мистер Кавендиш поджидал их на посадочной площадке своего дома; длинная, сухопарая фигура, облаченная в белую мантию (знак профессиональной принадлежности), чем-то неуловимо напоминала Статую Свободы и почти так же бросалась в глаза.

С крыши Бетесдинского медицинского центра они спустились в приемную директора: Бен положил на стол свою визитную карточку и выразил желание встретиться с директором.

Царственного вида секретарша хорошо поставленным окультуренным голосом вопросила, была ли встреча оговорена заранее, на что Бен со вздохом признался, что нет, не была.

– В таком случае я очень сомневаюсь в ваших шансах увидеть доктора Бренера. Вы бы не могли изложить вкратце свое дело?

– Сообщите ему, – Бен говорил громко, так, чтобы слышали все люди, находящиеся в приемной, – что Какстон, ведущий в «Пост» колонку «Впередсмотрящий», а также приглашенные им адвокат и Честный Свидетель хотят встретиться с Валентайном Майклом Смитом, Человеком с Марса.

Замешательство хранительницы начальственного покоя продолжалось не более секунды.

– Я сообщу о вас доктору Бренеру, – процедила она ледяным голосом. – Посидите, пожалуйста.

– Спасибо, я постою.

Фрисби выудил из кармана сигару, Кавендиш сохранял невозмутимое спокойствие человека, повидавшего за свою жизнь все возможные проявления добра и зла, Какстон с трудом сдерживал нетерпение и покусывал ногти.

Дверь кабинета открылась.

– Вас примет мистер Берквист, – объявила снежная королева.

– Берквист? Это Гил, что ли, Берквист?

– Насколько мне известно, мистера Берквиста зовут Гильберт.

Какстон на мгновение задумался. Тоже мне собеседник – Гил Берквист, шестерка Дугласа, один из его так называемых «помощников по особым поручениям». В его обязанности обычно входило сопровождение высокопоставленных особ.

– Мне не нужен Берквист, я требую, чтобы меня принял директор.

Но из-за спины секретарши уже вынырнул Берквист с протянутой рукой и доброжелательней улыбкой на физиономии.

– Бенни Какстон! Вот уж кого сто лет не видел! Ну и как ты там, все той же писаниной пробавляешься? – Он, не меняя восторженного выражения лица, покосился на Честного Свидетеля.

– Пробавляюсь все той же писаниной. А ты-то что тут делаешь?

– Как я мечтаю уйти с этой треклятой государственной службы! Пристроюсь, как ты, вести где-нибудь колонку и заживу по-настоящему. Наговоришь по телефону тысячу слов собранных по городу сплетен – и свободен, иди себе груши околачивай. Завидую я тебе.

– Гил, я задал тебе вопрос. Я спросил, что ты тут делаешь. Я хочу увидеть сперва директора, а затем провести пять минут в обществе Человека с Марса. Никакими шуточками и разговорчиками ты от меня не отделаешься, и не надейся.

– Ну, ну, Бен, чего это ты так сразу и на дыбы? Я нахожусь здесь потому, что ваша журналистская братия совсем уже достала доктора Бренера. Меня прислал генеральный секретарь, чтобы хоть немного разгрузить этого бедолагу.

– О’кей. Я хочу встретиться со Смитом.

– Бен, старина, да кто же этого не хочет? Сюда рвется каждый репортер, каждый специальный корреспондент, комментатор, обозреватель, фрилансер, каждая тетка, пишущая слезливые истории для домохозяек. А уинчеллы вроде тебя – лишь капля в море. Если мы к нему всех желающих пускать начнем, бедняга за сутки загнется. Вот, всего двадцать минут назад заявилась общая наша знакомая Полли Проныра. И знаешь, о чем она хотела допросить Смита? О любовной жизни марсиан! – В комичном страдании Берквист обреченно вскинул руки.

– Я хочу встретиться со Смитом. Получу я такую возможность или нет?

– Знаешь, Бен, найдем какое-нибудь спокойное место, где можно посидеть и выпить. Я отвечу тебе на любые твои вопросы.

– У меня нет к тебе никаких вопросов. Я хочу встретиться со Смитом. Это мой адвокат, Марк Фрисби. – Как и полагается, Бен не стал представлять Честного Свидетеля – все усиленно делали вид, что его нет.

– А мы знакомы, – весело откликнулся Берквист. – Как здоровье папы, Марк? Все еще мучается с гайморовыми полостями?

– Да, все как и прежде.

– Ничего не поделаешь, в Вашингтоне климат нездоровый. Пошли, Бен. И ты, Марк, тоже.

– Не мельтешись, – остановил его Какстон. – Я хочу встретиться с Валентайном Майклом Смитом. Я – журналист, исполняю свои прямые обязанности, официально представляю синдикат «Пост», а косвенно – двести миллионов читателей. Так получу я такую возможность или нет? Если нет – так и скажи, громко и отчетливо. А потом объясни – на каком законном основании ты мне отказываешь.

– Марк, – вздохнул Берквист, – может, хоть ты сумеешь объяснить этому любителю подсматривать в замочную скважину, что нельзя, повторяю – нельзя, ни журналисту и никому другому вот так, ни с того ни с сего вламываться в спальню больного человека. Вчера Смит показался людям – так и то врачи возражали. Оставьте его в покое, пусть отдохнет и окрепнет – неужели он не имеет на это права? Вчерашнего интервью всем вполне достаточно. Больше, чем достаточно.

– Ходят слухи, – ровным голосом заметил Какстон, – что вчерашнее интервью – чистой воды липа.

Теперь Берквист больше не улыбался.