Баржа обреченных - Петр Заспа

«Скорее всего, она была напускной! – подумал он, с интересом разглядывая нервно подергивающееся лицо Тоби. – Не более чем дань покорности правительственному кластеру. А настоящий Тобиас – вот он! Готовый за жизнь драться зубами». Впрочем, как и сам Гай. Хотя Тоби собственное перерождение вряд ли еще осознал. Для этого ему, как и Гаю, нужно время, дабы увидеть себя со стороны, чтобы лишь затем суметь заглянуть внутрь.

– Отпусти, – Гай дружески похлопал Тобиаса по плечу. – Так ты и впрямь его задушишь.

Вдруг подволок над их головами загудел от топота множества ног. Сквозь толстую сталь палубы донеслись приглушенные крики, а из заходивших ходуном щелей посыпалась ржавая пыль.

– Что это? – прислушался Сид.

– Не знаю, – нехотя разжал пальцы на его шее Тобиас.

– Там что-то явно происходит! Такое чувство, будто они за кем-то гоняются, – торопливо согласился Гай, и чтобы быстрее закончить неприятный разговор Тоби с Сидом, затараторил скороговоркой: – Сначала побежали в корму, теперь перебежали на бак. Что кричат – не разобрать, но кто-то орет громче всех, словно его преследуют! Если они начали пожирать друг друга, то нам это только на руку.

– Мне показалось, будто Шак кричал: не дайте ему уйти! – Сид приложил ладонь к уху и задрал вверх голову. – Его голос я узнаю из тысячи.

– Так и есть! – прислушался Гай. – Шакалы уже начали пожирать друг друга.

– Не думаю, – возразил Тобиас. – Шакалы никогда не брезгуют падалью. На первых порах для этого у них есть Фрай, – вдруг он замер и внезапно перешел на шепот. – Это кто-то из наших.

У Гая похолодело внутри. Так и есть! Кто-то не выдержал духоты трюма и решился выбраться на верхнюю палубу!

Он бросился в соседний отсек, на ходу подхватив с пола палку с гнутыми шипами гвоздей. Под рубочным люком к воплям сверху прислушивались Дрэд и покрывшийся крупными каплями пота Метис. Ульрих поднялся по трапу к щели и закрыв глаза, пытался разобрать, что происходит снаружи.

– Кто вышел?! – вырвался невольный крик. Но заметив, что люк закрыт, Гай немного успокоился.

– Тише, – поднял вверх палец Ульрих, призывая к тишине. – Никто не выходил, но они кого-то убили. Лич так и сказал – он готов.

– Свимми! – спохватился Гай. – Быстрее в нос!

Но и Свимми оказался на месте. В первый отсек тоже доносились крики сверху, и, решив, что затевается штурм, он отошел от пробоины, выставив перед собой, словно копье, стальной прут.

– Это вы? – громко выдохнул он, увидев ворвавшегося в отсек Гая. – А я уж подумал…. Наверху какая-то бойня.

– Знаю. Где Святоша?

– Я здесь, – выглянул из темного угла священник. – Это я их проклял! – желчно двинув скулами, он злорадно ухмыльнулся. – Мое проклятье гонит их с тверди в пучину. Скоро, скоро адские аспиды примут их плоть в гнилостные объятья!

– Только сумасшедших нам не хватало, – вздохнул Гай.

Все были на месте, никто никуда не сбежал, и, как верный собственному стаду сторожевой пес, он приглушенно выдохнул, почувствовав невероятное облегчение.

– Кажется, стихло? – шепнул Тобиас, направляясь к выходу. – Послушаю еще через люк в рубке. Там лучше слышно.

– Стихло, – согласился Гай. – Это значит, что на одного врага у нас стало меньше. Они уже начали пожирать друг друга. Однако быстро – не прошло и дня. Такими темпами они освободят нам баржу даже раньше, чем мы надеемся.

Он уже хотел вслед за остальными вернуться в шестой отсек, ближе к трапу, где было прохладней, как вдруг его крепко схватил за руку Свимми.

– Замри!

– Что?

– Не двигайся.

Гай весь обратился в слух, но тишину нарушало лишь потрескивание под ногами трухлявых досок в отсеке рядом. Удаляясь, недовольно ворчал Метис, не сумев с первого раза справиться с запором герметичной двери. Наверху раздался приглушенный палубой выкрик, однако такие доносились и раньше.

– Я ничего не слышу, – не выдержал Гай.

В первом отсеке они остались вдвоем, но Свимми будто его не замечал. Не ответив, он прекратил дышать, закрыл глаза, напрягшись, словно струна, потянулся в скрытый темнотой угол, где только что прятался Святоша, и замер в неестественно выгнутой позе.

Гай едва не прыснул от смеха, заметив, как у Свимми зашевелилось левое ухо. Ему всегда казалось, что шевелящиеся уши – это очень смешно. Но чтобы шевелилось одно! Такого он еще не видел. Однако дальше ему стало не до смеха. Теперь пришло в движение и правое. Независимо от левого, изогнувшись в выпуклую раковину, оно двигалось вверх-вниз, словно определяя направление на источник звука.

«Как ты это делаешь?» – хотел спросить потрясенный Гай, но в следующий миг Свимми бросился ему под ноги, с размаху вогнав пальцы в узкую щель меж досок настила. Щель казалась не шире десятимиллиметрового крэда, но это не помешало рукам протиснуться, оставив на поверхности лишь большие пальцы.

От удивления Гай раскрыл рот.

Всецело погрузившись в собственные ощущения, Свимми его не замечал, беззвучно шевеля губами и продолжая шарить под настилом. Неожиданно он замер. Затем снисходительно ухмыльнулся.

– Кусается.

Потянув на себя, он сорвал с болтов доску и вытащил извивавшуюся и норовившую вогнать зубы в руку крысу. Ее голое, покрытое розовой, стойкой к соли шкурой тело изгибалось в кольцо, пытаясь выскользнуть из цепкой хватки. Лапы с когтями, соединенные перепонками, царапали по бронзовой коже Свимми, оставляя белые следы. Он перехватил руку, взявшись за складки шкуры за ушами и поднес к глазам.

– Хорошая, упитанная. Килограмм сочного мяса. В городе таких нет. Этих вырастил океан, а не мусорный утилизатор.

Размахнувшись, он хлопнул крысиной головой о металлический косяк, затем впился зубами в еще трепыхающееся тело.

– Это всего лишь крыса, – оторвался от своего занятия Свимми, перехватив изумленный взгляд Гая. – Водяная крыса. Никогда не пробовал?

– Нет, – Гай, словно загипнотизированный, следил за кровавыми потеками на его подбородке. – Как ты это сделал?

– Этому меня научили прокаженные, промышлявшие на побережье за перевалом. Занес как-то меня к ним случай. Водяные крысы, в отличие от городских, обитают поодиночке. Жаль, но еще одну на барже мы вряд ли найдем.

– Я не об этом. Твои пальцы… они…?

– А что мои пальцы? – неожиданно напрягся Свимми.

– Ты их всунул в щель не шире шляпки гвоздя.

– Тебе показалось. Ты этого не мог видеть, потому что я закрыл щель своим телом.

– Нет, не показалось, – продолжал упорствовать Гай. – Вначале уши… а потом ты, не раздвигая доски, всунул пальцы. Покажи мне руки!

Свимми нехотя отложил крысу и протянул перепачканные кровью пальцы.