Непредвиденные встречи - Василий Головачев

– Экстрасенсорная система, – пробормотал он, когда Диего закончил. – У тебя очень хорошо развита экстрасенсорная система, Диего, именно поэтому ты так часто выходил целым и невредимым из самых опасных ситуаций. Но людям еще далеко до психосвязи, твои слова мало убедят ученых. Ну, а меня убеждать не надо, я ведь чувствую то же самое.

Диего виновато опустил голову.

– Извини, сорвался. Приму тонизирующий душ – и все пройдет. Но мне тебя не хватало, Ри. Некому было поплакаться в жилетку. – Он улыбнулся.

– Я это понял, – невозмутимо ответил Грехов.

Зонд походил на сверкающую каплю воды, сползающую по крутому горбу сверхоборотня. Внутренние его передатчики еще не работали, и поэтому второй виом справа от пульта, который должен был принимать передачу с зонда, создавал впечатление серой облачной стены. Изображение в первом виоме передавалось с телезонда, подвешенного над сверхоборотнем на высоте полукилометра.

«Капля» наконец перестала сползать, остановилась.

– Есть «окно»! – отозвался один из операторов, следивших у пульта за зондом.

– Укол! – скомандовал Сергиенко.

Зонд на мгновение вспыхнул ярким голубым светом, в оболочке оборотня, в так называемом «бродячем слепом пятне», появилось отверстие, и зонд провалился в его недра, исчез. Вспыхнул правый виом – автомат включил видеопередатчик.

Серый складчатый тоннель, кажущийся бесконечным. Детали затушеваны, видны словно сквозь туман.

– Инфракрасный диапазон, – пояснил Диего Грехову; оба стояли за рабочей зоной центра управления, возле зрительного амфитеатра. – Мы стараемся как можно меньше привносить «загрязнений» внутрь оборотня. Прожекторы у зонда, конечно, есть, но мы их не включаем. Иногда в некоторых помещениях есть свет, чаще – нет, тогда переключаются диапазоны видения.

Тоннель в виоме посветлел, сузился. Зонд замедлил движение.

– Тупик, – сказал кто-то из руководителей эксперимента. – Быстрее назад!

Зонд дернулся, в следующее мгновение тоннель погас. Виом снова превратился в туманное облачко.

– Так всегда, – вздохнул Диего. – Стоит зонду попасть в тупик – и конец! Сверхоборотень его уничтожает.

Исследователи в это время посылали второй автомат. Снова блестящая капля поползла по черной спине исполина. Через минуту приборы отметили резкое убывание магнитного поля – зонд набрел на «слепое пятно». Световой укол – и автомат-разведчик падает в серый тоннель, ничем не отличающийся от первого. Но скоро выясняется, что на этот раз его информационный путь богаче.

Сначала виом отразил обширную пещеру, всю обросшую колышущимися занавесками вуалей. Из-за этих занавесей выплыл серый человек, как торпеда ринулся на земной аппарат, раздался глухой удар. Зонд содрогнулся, изображение покрылось цветными пятнами.

Диего присвистнул.

– Таран! Ну и ну!..

Зонд поплыл дальше. Одна из видеокамер отыскала безвольное тело серого человека и передала увеличенное изображение. Серый урод не двигался, до жути человеческим жестом раскинув длинные руки.

– Может, это его жилище? – сказал Грехов.

– Может быть. Гадание не поможет.

Короткий, теперь уже заполненный синим светом коридор вывел зонд в бесформенный синий зал. Стены зала поросли сотнями плоских перепонок, пересекающихся самым причудливым образом. Все это напомнило Грехову плантации, и он поделился мыслью с Диего.

– Грибы? – развеселился тот. – То, что ты видишь, – кладовая памяти оборотня. Каждый раз, когда зонд проникает в такую «грибницу», оборотень выдает нам каскад картин. О, видишь, зашевелились?

Внизу у пультов среди ученых началось оживление.

Зонд осторожно двинулся вперед, приблизился к стене, густо усеянной перепонками, – теперь Грехов увидел, что среда, в которой двигался аппарат, является какой-то прозрачной жидкостью. Из тела зонда выдвинулась лапа манипулятора, коснулась одной из перепонок, и в следующий миг произошла быстрая смена изображений в виомах: правый погас, сигнализируя, что зонд прекратил существование, а левый, на котором только что был виден купол сверхоборотня, взорвался фейерверком красок.

Верчение ярких радуг скоро замедлилось, буйство цветных вспышек прекратилось, и людям предстала удивительная картина!

Кошмарные существа над жутким ландшафтом – вот что увидел Грехов, жадно разглядывая пейзаж. На переднем плане созданной сверхоборотнем панорамы возносились в небо пушистые полупрозрачные стрелы, поддерживаемые гнутыми серебристыми перепонками. Тонкие золотые «канаты» во всех направлениях пересекали пространство между перепонками, пронизывали «стрелы», вплетались в узлы, веера и у самой «земли» создавали впечатление непроходимой чащи. За «стрелами» шел пологий склон холма, на котором вспыхивали разноцветными языками пламени облачка какой-то меняющей густоту субстанции. На самом холме громоздились угрюмые черные кубы, пирамиды, конусы, и оттуда время от времени проглядывали жуткие, выразительные морды с блюдцеобразными светящимися глазами. А над всем этим неземным кошмаром торчали на длинных суставчатых лапах брюхастые паучьи тела! Многометровые черные мешки на длиннейших ногах, похожие на пауков, – других земных аналогий Грехов не нашел. Лишь спустя несколько минут он начал различать детали: странного вида кусты синего цвета, плавающие шапки белого как кипень пуха, мертвый лес или ржавые поваленные фермы. Главным во всей картине были, безусловно, «пауки» и высверкивающие из геометрического мрака блюдцеобразные глаза. Серебристые «стрелы» и «канаты» явно относились к растительному миру. И все, на что ни обращал взгляд Грехов, четко укладывалось в рамки какой-то неслыханной гармонии, опирающейся на логику и мироощущения, чуждые тому, с чем приходилось сталкиваться людям прежде.

Снова Грехов и Диего почувствовали знакомый тяжелый взгляд, возбуждающий ощущение чьего-то незримого, но грозного присутствия. Картина чужого мира была вызывающе яркой и зловещей, все в ней было чуждо человеческому восприятию: формы, пропорции, движение; все, казалось, имело скрытый ужасный смысл. И когда люди пресытились феерическим зрелищем – сверхоборотень крутанул свой обычный калейдоскоп. Пронеслись один за другим в немыслимом темпе пейзажи иных миров, звездных систем, галактик, непонятные сооружения, невиданные существа, и снова черный эллипсоид одиноко высился в центре полигона. Угрюмый и неподвижный, словно не он только что претерпел удивительную множественную трансформацию, последовательно превращаясь в то, чему был свидетелем миллионы лет назад.

– Полнейший уход от всего человеческого! – пробормотал Диего, покосившись на Грехова. – Смело могу сказать, что такой картины мы еще не наблюдали. Что-то невероятное… Интересно, как оценят ее ученые мужи?

– Уж не обиталище ли Конструктора показал нам сверхоборотень? А «пауки» – не его ли предки?

– Ты думаешь, оборотень показал палеопейзаж своей родины? Любопытно. Поделись своей догадкой с Сергиенко. Кстати, ты заметил? Изменился цвет оболочки оборотня. Теперь он темно-серый, а не черный, и оброс снизу каким-то белым пухом.