Сложенный веер - Сильва Плэт

Но вдаваться в типологические характеристики визуальных культур галактического средневековья времени не было: Тургун подошел к стене, нажал пальцем в центр цветка болотной лилии, полускрытого другими деталями орнамента, отодвинул деревянную планку: «Прошу Вас, госпожа». Лисс пришлось чуть приподняться на цыпочки, чтобы заглянуть в отверстие. Видно было только половину комнаты, но слышимость была прекрасная.

«Тургун, останься», — бросила Лисс через плечо. Недоверчиво покосившись на нее, старик снял с полки старый фолиант, сдул с корешка пыль, не глядя сунул Лисс под ноги. Сам пристроился на почтительном отдалении, проделав ту же операцию с другим цветком лилии и приникнув глазом к образовавшемуся отверстию. «Ага, так я и думала», — обрадовалась Лисс.

Хьелль, по всей видимости, только вошел. Согнулся в поклоне.

— Лорд Дар-Пассер!

— Халем!

Верховного лорда Пассера не видно, но, судя по громогласному рыку, он и не думал кланяться. Издать такой звероподобный рев, находясь в полусогнутом состоянии, даже мощным легким ректора военного корпуса не по силам.

— Оооо! Присаживайся. Чем обязан? — сейчас лорд Дар-Халем стоит совсем близко, и Лисс видит, как иронично вздернута у него бровь. Это значит, что Хьелль нервничает, очень нервничает.

Лорд Дар-Пассер придвинул кресло, опустился в него, дождался, пока сядет хозяин, и тут же вскочил снова. Проорал, нависнув над Хьеллем:

— Ты что о себе возомнил?!! Вы что себе позволяете?!! Ты!..

И снова плюхнулся в кресло. На губах у него пенилась слюна, руки судорожно комкали край орада. Лисс и представить себе не могла дара Аккалабата в таком состоянии.

Хьелль устало потер рукой подбородок.

— Я тебя слушаю. Только не ори так. Слуги услышат.

Лорд Дар-Пассер подался вперед:

— Ты знаешь, что сделал твой …ный выродок?

— У меня их трое. Я называю их сыновьями.

Последний раз Лисс видела главнокомандующего Аккалабатской империи во всей его красе много лет назад — в рубке «Альтеи», когда посол Краснов отказывался дать приказ о спасении миссии. Только тогда Хьелль орал:

— Стоять!

Теперь орал лорд Дар-Пассер, а Хьелль говорил тихо, нарочито спокойно, но так, что мороз бежал по коже. На Дар-Пассера все это, конечно, действовало меньше, но и он сбавил обороты.

— Я говорю о Медео. Думаю, его подвиги даже для тебя не новость. Гордишься?

— А есть чем?

— Ну, например, тем, что твой сын в шестнадцать лет уже законченный алкоголик.

Хьелль пожал плечами:

— Он переживает мою обратную трансформацию тяжелее, чем старшие.

— Это не оправдание. Куда он утащил Эрла?

— Без понятия. Для таких вопросов у нас есть лорд-канцлер.

— Он меня не принял.

— О!

— Хьелль, я вынужден прибегнуть…

— Прибегай, — на этот раз Хьелль даже плечами не пожал. — Только хочу тебя предупредить…

Он задумчиво поскреб рукой подбородок, разглядывая Дар-Пассера с таким видом, будто прикидывал, а стоит ли того предупреждать. И сам тактический ход, и интонация показались Лисс больше свойственными Сиду, но завершить сопоставление она не успела.

— …Да, хочу тебя предупредить, — продолжил лорд Дар-Халем. — Лорд-канцлер Аккалабата никому не отказывает в приеме без веской причины. Так что, если не поторопишься…

На этот раз пауза была не хорошо продуманная в стиле Дар-Эсилей, а нерешительная, Хьеллева.

— Я тебя понял, — коротко кивнул лорд Дар-Пассер. Слова Хьелля то ли успокоили его, то ли заставили задуматься. Он поднялся из кресла, стащил с себя орад, не спеша упаковал его в скатку. Лорд Дар-Халем вежливо распахнул окно.

— Мы поторопимся, — пообещал лорд Дар-Пассер, спрыгивая с подоконника. Лисс заметила, как Хьелль бросил искоса взгляд на стену, сквозь которую они с Тургуном наблюдали за происходящим, и сделал несколько шагов вправо — из их поля зрения. Послышался треск дерева, разрубаемого мечом, и звон разбитого стекла.

— Круглый столик светлого дерева и фарфоровая ваза — подарок королевы на бракосочетание тридцать шестого дара Эсиля, — подвел счет убыткам Тургун.

* * *

Записку от Хьелля принесли на рассвете. Лисс еще раз перечитала несвойственные верховному маршалу каракули (видимо, писал на колене или приложив пергамент к шероховатому стволу дерева). Всё сходится. Вывеска у заведения ровно такая, как описывал муж, и вид неприглядный донельзя.

Замызганная дверь подалась с трудом. Она вела на черную лестницу, а та, в свою очередь, — в подсобные службы постоялого двора, поджидавшего пеших и конных путников на полпути из столицы в северные земли. На лестничных площадках были свалены табуретки без ножек, потрескавшиеся от времени или разрубленные мечами скамьи и столы, корзины с дурно пахнущим тряпьем и пыльные сетки, из которых торчали подгнивающие стебли овощей (названия многих Лисс не знала, но все они выглядели одинаково несъедобными). Пока она поднималась, мимо, вниз, прошмыгнула пара итано, но в целом непохоже было, что какие-то живые существа по доброй воле согласились бы жить в этой грязи и вони.

Тем не менее, когда Лисс добралась до нужного ей этажа и нажала на ручку двери, открывшейся в полутемную комнату, уходившую в бесконечность, за ее спиной мелькнула темная тень и мягкий голос насмешливо произнес:

— А его здесь нет.

Лисс резко развернулась. Она никогда не видела младшего Дар-Эсиля, и сходство с Хьеллем ее поразило. Только тринадцатилетний Хьелль был мускулистым и жилистым и, даже закутавшись в орад, источал мышечную силу, а шестнадцатилетний Медео смотрелся просто худым, худым настолько, что, казалось, у него из-под орада выпирали локти, ключицы, коленки, ребра — все, что могло выпирать. Костлявым он был до истощенности.

Когда Медео заговорил, Лисс не могла отвести глаз от двигающегося на шее, выпирающего кадыка, совершенно не вязавшегося с наглым взглядом, изучающим ее от головы до пят, с уверенной, чуть ироничной интонацией, с расслабленной позой — руки в карманах, плечи чуть отведены назад, голова полусклонена набок:

— Чахи меня побери! Он, видно, совсем рехнулся, что отпустил сюда свою милую женушку. Убью ж ведь. Или покалечу. Или еще того хуже, — Медео облизнул пересохшие губы. — Совсем забыла матушка своего сына. Ехидна. Склеротичная, злая ехидна.

— Хьелль не знает, что я здесь.

Только когда Лисс произнесла эти слова, она поняла, насколько плохо, что Хьелль не знает. «Теряю хватку, — подумала она. — Полная утрата медиевальной реальности. Отрешилась от старого мира. Похороните меня с военными почестями».

— А, значит, вы сошлись на почве глубокого идиотизма… Или старческого маразма? — Медео явно нарывался, но Лисс пока не планировала идти на конфликт.