МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

Раздавленная стопа заживала на несколько дней дольше, нежели порезанная ладонь, хотя в случае с извергом – ненамного дольше. Ааз не преминул воспользоваться заботой мисс Таурэ и не снимал с ноги гипс даже тогда, когда уже мог без боли ставить ногу на пол. Хотя его временная нетрудоспособность означала, что я был вынужден инспектировать ход строительства самостоятельно, я не возражал, что он какое-то время посидит без дела. Я чувствовал себя виноватым за его травму. После совещания, которое провели я, Гвидо и Нунцио, мне следовало следить за ним внимательнее. Если бы этот камень упал на моего партнера, он бы точно его убил.

– Вообще-то, мисс Таурэ должна встречать посетителей, а не выполнять роль твоей няньки, – сказал я, когда секретарша выскользнула из комнаты с пустым кувшином.

– Считай, что это бонус, – сказал Ааз и лениво потянулся. – К тому же я не намерен таскать задницу вверх и вниз по этим пандусам с гипсом на ноге. У меня до завтра никаких клиентов. Не подумай только, будто мне нечем заняться. Бумажная канитель не прекращается ни на миг. – Он бросил мне какой-то документ. – Вот. Подпиши.

Я взглянул на папирус. Тот был полностью написан глифами, за исключением подписи Ааза внизу. Справа от нее была проведена еще одна черта, а внизу виднелся символ. Мужская фигура с вращающейся вокруг головы пчелой означала «тощий пентюх с волосами цвета меда».

– Что это? – спросил я.

– Отчет о проделанной работе, – проворчал Ааз.

Я пожал плечами и взял тростниковую ручку. Как только я поставил подпись, Ааз забрал у меня пергамент и сунул его в Крокофила.

– Где еда? – потребовал он. – Эй, красотка, давай закуски! Я должен вернуть себе силы!

– Красотка? – Из-за дверного косяка показалось лицо. Но не серое, какое мы ожидали увидеть, а поросшее пурпурным мехом. – Извини, что ты сказал? Мне кажется, Ааз, что ты собираешься принимать гостей, это так?

– Корреш! – воскликнул я, подходя ближе, чтобы пожать ему руку. Тролль заключил меня в свои обычные объятия.

– Рад тебя видеть, Скив, но только тихо, прошу тебя, никаких слов на букву К. У стен, как говорится, есть уши. Здесь я Что-Э-То.

– Что-Э-То? – перепросил я.

– Так меня здесь зовут, – сказал Корреш.

– Я понял, но как тебя зовут? – спросил я.

– Так и зовут.

– Я думал, ты сказал «что это?».

– Нет, Что-Э-ТО.

– Я все еще пытаюсь понять, что это значит.

– Это очень просто.

– Тогда что это?

– Теперь ты знаешь, – сказал Корреш с улыбкой.

– Что?

– Погодите, погодите! – воскликнул Ааз, в умоляющем жесте вскидывая руки. – У нас нет времени играть в угадайку. Я объясню это мальчонке позже.

Я захлопнул мой открытый рот.

– Выкладывай все как есть! Как твое ничего? Давненько тебя не видел. Мы все гадали, когда ты к нам наконец заскочишь.

– О да. – Корреш немного смутился. – Отлучиться не так-то просто, учитывая, как обстоят дела при царском дворе. Вокруг сплошные сплетни, заговоры и интриги.

Ааз пристально посмотрел на него:

– И ты варишься в гуще всего этого?

– Стараюсь не попадаться, старина, очень стараюсь! Но это сложно. У стен, как говорится, есть уши, и порой простого жеста достаточно, чтобы некоторые наши соседи могли его прочесть. Они мастера вложить массу смысла в одно выражение.

– Я заметил, – признался я. – Некоторые их глифы длиной с книгу.

– Когда ваши письменные принадлежности – долото и камень, невольно научишься вкладывать в каждый штрих как можно больше, – сказал Корреш. – Это чудесная экономия времени, но она также сопряжена с немалыми трудностями, даже если вы ошибетесь хотя бы на один слог, как я, к своему прискорбию, недавно обнаружил.

– Не буду спрашивать, чем ты занимаешься, – сказал я. – То есть я имею в виду, меня это не касается. Но скажу честно, мне любопытно, как ты оказался при здешнем дворе.

– В кои-то веки, – буркнул Корреш, – моя эрудиция перевесила мои более очевидные качества.

– Вот как?

– Как тебя угораздило стать бюрократом в льняных одеждах? – не удержался от вопроса и Ааз.

Корреш откинулся на гостевой скамейке – та жалобно скрипнула под его весом – и снял с головы накидку.

– Боюсь, все началось как случайность. У предыдущего фараона, Гизера Девятого, был один мудрец, который на самом деле был моим однокашником по университету. Несколько лет назад, работая в университетской библиотеке, мы возродили нашу дружбу. Натен-Иджут был прекрасным парнем. У нас были общие интересы в области геологии и прав на добычу полезных ископаемых, но натолкнулись друг на друга мы в отделе древних текстов. Множество старинных свитков и керамических черепков, прекрасных источников слухов и информации.

Натен-Иджут заболел прежде, чем смог вернуться домой. Он должен был передать своему работодателю некую важную информацию. Я оставил его в больнице, а сам отправился в Эгиду в качестве его заместителя и оказался, так сказать, в роли заезжего пожарного. К моему удивлению, я также заметил проблему, которую мой старый друг ранее не замечал, проблему, связанную со снабжением продовольствием и санитарией, и за мои старания удостоился чести быть названным мудрым человеком, причем самим фараоном Гизером. Короче, с тех пор он, а затем и его дочь, когда он наконец скончался от старости, всякий раз обращались ко мне, когда им требовалась точка зрения постороннего человека.