Незваный гость (сборник) - Илья Шумей

И этих нескольких секунд Солодовскому хватило, чтобы прыгнуть за стул с привязанным к нему Андреем и укрыться за ним, прижимая нож к горлу парня.

Андрей выглядел ужасно. Павел даже не сразу его узнал. Казалось, что на его покрытом кровавой коркой лице вообще не осталось ни одного живого места, а безвольно свисающие окровавленные пальцы говорили о том, что в них не осталось ни одной целой кости. Даже выпытав у своей жертвы все, что он хотел, Солодовский, как правило, не останавливался и терзал несчастного дальше. Просто ради удовольствия. После такого изуверства даже смерть воспринималась как избавление.

– Полиция! Брось нож и отойди назад! – рявкнул Павел, надеясь, что его внезапное появление, плюс решительность и нахрап заставят Солодовского отступить.

Однако расчет не оправдался, его противник был слеплен не из того теста, чтобы теряться при первом же резком окрике. Он присел на корточки, полностью скрывшись за спиной Андрея и оставив на виду только сжимающую нож руку.

– Слышь, начальник, а давай-ка наоборот, а? – происходящее, казалось, его даже забавляло, – спрячь свою пушку и вали отсюда подобру-поздорову. А то у меня с утра руки трясутся, и я могу мальчишку поцарапать ненароком. Ой!

Солодовский слегка шевельнул ножом, и по шее Андрея заскользила алая струйка. Павел мысленно выругался. При том извращенном чувстве юмора, что было присуще Солоду, любая его шутка могла обернуться чьим-нибудь трупом.

– Еще раз так сделаешь – и тебе уже никакие адвокаты не помогут!

– Что, правда!? Надо проверить – ой! Ой! – Андрей дернулся и зашипел, когда из-под ножа Солодовского побежал очередной кровавый ручеек, – а если ты не уберешься отсюда через три секунды, то мальчишке уже не помогут никакие айболиты! Я считаю – три!

От голоса Солодовского, непринужденного и даже веселого, у Павла буквально внутренности узлом завязывались. Будто кто-то возил гвоздем по стеклу. Этот засранец представлял собой законченного психопата, ни в грош не ставившего ни свою собственную жизнь, ни, тем более, жизнь чужую. Тянущийся за ним след насчитывал уже более десятка покойников, но ни один суд так и не смог пришить ему их убийство – извращенная гениальность Солодовского позволяла ему раз за разом выходить сухим из воды. Да и адвокатов он нанимал всегда первоклассных – таких, что самого черта добела отмоют. Так что, когда он угрожал прирезать Андрея, в его словах не было и грамма блефа.

– Два! – Павел услышал, как за его спиной зашевелился очнувшийся охранник. Проклятье! Похоже, что он и вправду загнал сам себя в ловушку, из которой нет выхода.

Он посмотрел прямо в глаза Андрею, хотя и не был уверен, что парень его видит. Павла переполняли отчаяние и ненависть. Ненависть к Солодовскому, но, в еще большей степени, ненависть к самому себе за то, что он так не сумел ничем помочь и только все усугубил. И, делая шаг назад, к двери, он очень надеялся, что Андрей его поймет. Но в этот миг, когда бездна безнадежности уже почти полностью поглотила Павла, тот неожиданно ему подмигнул.

– Очень хорошо! – одобрительно заметил Солодовский, наблюдая за его отступлением, – хотя и недостаточно быстро. Три!

Но тут, не дожидаясь дальнейшей экзекуции, Андрей внезапно резко наклонился вбок. Лезвие ножа скользнуло по его шее, оставив еще один порез, но зато на короткий миг Павел остался один на один с еще продолжавшим злорадно ухмыляться мерзавцем. Его указательный палец лежал на спусковом крючке и в эту секунду он управлялся не столько разумом, сколько дикими первобытными рефлексами…

Морщась от звона в ушах, Павел подскочил к Андрею и начал торопливо разматывать рубашку, которой тот был привязан к подлокотника. Он старался не смотреть на распростертое под забрызганным кровью окном еще подергивающееся тело.

– Ты как, малой, жив еще?

– Я в пор… порядке, – парень еле шевелил распухшими губами.

– Потерпи немного, эскулапы уже сюда едут, слышишь? – за окном явственно слышался вой приближающейся сирены. Опергруппа подъезжала бы без лишней рекламы – видимо, кто-то из соседей все же вызвал полицию.

– А ну лежать! – увидев, что оглушенный им охранник пытается подняться, Павел оторвался от Андрея и быстро насел на него, скрутив ему руки за спиной все той же рубашкой.

– Лежи и не дергайся! Боржоми пить уже позд… что за черт!?

Пол под ногами у Павла неожиданно содрогнулся. Вибрация, поначалу слабая, но с каждой секундой становившаяся все энергичней, охватила здание. Стены ходили ходуном, грозя повалить шкафы и опрокинуть остальную мебель. Откуда-то из-под пола послышался нарастающий низкочастотный гул, словно у соседей снизу вдруг завелся свой собственный вулкан…

– Проклятье! Что это было? – промычал уткнувшийся носом в ковер охранник, и Павел вдруг осознал, что все стихло столь же внезапно, как и началось.

– Понятия не имею, – он с опаской осмотрелся. Странно, но ничего страшного не случилось – вся мебель оставалась на своих привычных местах, и даже люстра висела неподвижно, хотя только что квартиру мотало, как рыбацкий сейнер в шторм.

Андрей тем временем сполз с кресла на пол и теперь сидел, вытянув ноги и прислонившись спиной к дивану. Избитый до полусмерти, искалеченный и истекающий кровью из свежих порезов на шее парень, тем не менее, выглядел вполне довольным жизнью.

– Уф-ф-ф, – выдохнул он и похлопал уцелевшей рукой себя по карманам, – где мои сигары?

– Андрюша!!!

– Я же велел тебе сидеть в машине! – Павел резко развернулся и еле успел прыгнуть вперед, чтобы подхватить медленно сползающую по стене дочь.

В конце концов, Марину удалось отправить домой на такси, хотя уговоры и отняли немало времени. Прибывшие патрульные, оперативники, медики набились в маленькую квартиру как килька в банку, и девушка только путалась под ногами. К этому времени Андрея отмыли от засохшей крови, обложили льдом, залепили пластырем изрезанную шею, и он теперь выглядел уже несколько лучше. По крайней мере, он больше не напоминал кусок говядины с витрины мясного отдела. Он заверил Марину, что с ним все в порядке, и только тогда ее удалось спровадить.

В отличие от парня, Павел чувствовал, что с ним самим все обстоит как раз далеко не лучшим образом. Он почти слышал грохот тяжелых копыт приближавшихся Всадников Апокалипсиса – Временного Отстранения, Служебного Расследования, Следственного Эксперимента, Дачи Показаний и прочих неотвратимых и обязательных в подобных случаях процессуальных мероприятий. К счастью, безупречный послужной список и заслуженная репутация позволяли Павлу рассчитывать если и не на снисхождение, то, как минимум, на некоторую отсрочку. Так что непосредственно в данный момент куда больше его донимало назойливое подозрение, что все случившееся являлось столь же неизбежным и предопределенным. Его не покидало гнусное ощущение, что кто-то буквально за ручку привел его на место действия, вложил в руку пистолет и в нужный момент заставил спустить курок. И это кто-то в данный момент, обколотый обезболивающими и противошоковыми препаратами, сидел на кухне, погрузившись в наркотическую полудрему и безразличный ко всему происходящему вокруг. Врачи хотели забрать его, чтобы сделать рентген поврежденной руки, но Павел резко воспротивился. В итоге им пришлось ограничиться перевязкой и пакетом со льдом, а с Павла они взяли обязательство как можно скорее доставить парня в травмпункт, поскольку в противном случае может развиться гангрена-гонорея-геморрой, и отвечать за все последствия будет уже он. Пришлось согласиться.