Каракал - Владимир Матвеев

«Какой быстрый и, самое главное, правильный анализ. Браво, Хэль, но ты немного ошиблась. Лук – это второстепенное, а главное – это спирометрия семь с лишним единиц и долгие погружения и заплывы на время и дальность».

– Хорошо, – согласилась с ней эльфийка. – Даже если это и так. Что это меняет?

– А то, что с нашим мужем возможно только временное помешательство, допустим в результате травмы или еще чего, и когда-нибудь он снова станет нормальным.

– Он человек, Хэль, – грустно улыбнулась Альтива. – И даже если предположить, что он действительно станет нормальным, мы не сможем от него родить нормальных детей. Мы вообще никаких детей от него родить не сможем, разве только мертвых, и род Хаэрсов все равно прервется.

– Вот только не надо опять наводить тоску, – сморщилась берката. – У нас еще брат есть. И то, что он мертв, доподлинно не известно. Нужно верить, сестричка, просто верить и молиться Небесному Гончару. Если и веру потеряем – пиши пропало. А там что-нибудь да изменится. Ты поняла? – серьезно закончила она.

– Да поняла, поняла, – крутанув сальто, эльфийка соскочила с постели. – Вот демоны! – причмокнула она, подойдя к мужу и сестре вплотную. – Он действительно красавчик. Да и волосы у него, оказывается, есть, только очень короткие. И, по-моему, седые.

– Отрастут – увидим, – отмахнулась Хэльда, встав рядом с Аль перед парнем.

Матвей все так же таращился на девушек, а вот удерживать маску умственно отсталого становилось все труднее и труднее.

«Да, жены мои красавицы, – теперь уже он причмокнул, как до этого Альтива. Правда про себя. – Даже та, с рожками. Они ей даже идут. Кстати, дружище, ты следи за моей мимикой, если можешь, конечно. Хотя девки – кровь с молоком, можно и по-настоящему слюни распустить. И дураком притворяться не надо. Как говорится, при виде красивых женщин все мужики немного становятся дураками. Но все же».

– Слушай, – отвлек его от собственных мыслей голос беркаты, которая обращалась к сестре. – Давай лучше попробуем узнать его имя. Может, он действительно просто потерял в свое время память, а с такими, я слышала, нужно очень много говорить. Малыш, – присела она на корточки и заглянула в серые глаза. – Скажи, как тебя зовут? Я Хэльда, – ткнула себя в грудь третьего размера берката.

«Что же делать, что же делать? – заметались мысли Матвея, словно мышь, которую застал в темном чулане внезапно включенный свет. – Спалюсь ведь. А если так?»

Малыш глупо улыбнулся, втянул в себя тягучую слюну, засунул в правую ноздрю указательный палец, а потом еще и громко испортил воздух.

«Все, пути отрезаны, мосты разрушены, рельсы взорваны, – как-то невесело подумал парень. – После этого я, даже если захочу, не останусь. Всю жизнь буду со стыда сгорать».

– Н-да, – встала, поморщившись Хэльда. – Первая попытка оказалась неудачной.

– Слышишь, сестренка, может, мне, конечно, это показалось, но у меня создалось впечатление, что он сделал это специально, – вдруг сказала Альтива.

Она стояла со скрещенными на груди руками, склонив набок голову, и внимательно следила за парнем.

«Красавицы, да еще и умницы, – Матвей еще глубже засунул в нос палец. – Эх, если бы не обстоятельства. О таких женах можно только мечтать».

– Да брось, Аль, – отмахнулась сестра. – Зачем ему это?

– Вот я и думаю, – склонив голову в другую сторону, еще пристальнее посмотрела она в серо-стальные глаза парня. – Зачем?

«Палево не заканчивается, а еще дальше засунув палец, наверняка пощекочу пятки Соратнику. Если они у него есть, конечно», – в очередной раз подумал тот.

Ситуацию спасла открывшаяся дверь, в которую зашел эльф с белоснежными волосами.

– Грессы, – с достоинством склонил он голову. – Тревожный маяк из Холмграда. На Трехзубом зафиксированы эманации Прорыва. Я лично беседовал с Барестом Томкару, по его словам, тварей много. Тамошние Главы требуют по три десятка воинов при двух магах. От Дагаронов на перевал уходят Вагард и Банията. Это не считая тех, кто несет там службу согласно очередности.

Голос эльфа был малоэмоционален и докладывал он так, словно это были выдержки из какого-то обычного отчета.

– Гранд Боя и потенциальный гранд Вязи? – удивилась Хэльда.

– Похоже, это действительно не рядовой прорыв, – поддержала ее Альтива и обратилась к эльфу. – Нанзиэт, готовь наших воинов и магов. Мы тоже идем, – затем переглянулась с сестрой и добавила: – Вместе с нашим мужем.

Если эльф и был удивлен, то виду не подал, а лишь кивнул.

– Слушаюсь, грессы, – и вышел из комнаты.

«Как там говорил небезызвестный Попандопуло? – внимательно вслушиваясь в разговор девушек и мужчины, подумал Матвей. – Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера! По-видимому, так и есть. Ну что ж, под этот шумок и смажем лыжи. Разведка проведена, первоначальные данные получены. Пора на раздачу способностей. То есть к Источнику».

Отступление первое

«Ширхх, ширхх, ширхх».

Сильная рука статного краснокожего молодого мужчины, примостившегося в удобном анатомическом кресле, выверенными движениями водила оселком по одной из рубящих кромок огромной двулезвийной секиры. Периодически он прерывался, подносил лезвие поближе к глазам и пристально его рассматривал, пытаясь найти изъян. Затем пробовал заточку грубым ногтем, снимая с него тонкую стружку. В задумчивости чесал небольшие рожки на лбу, теребил клиновидную бородку, заплетенную в косичку и скрепленную золотым кольцом на конце, хмурил густые брови, а потом, покачав головой, возвращался к прерванному занятию.

«Ширхх, ширхх, ширхх».

Кроме него в комнате, с огромным, во всю стену окном, открытым настежь в это теплое утро, находились еще две личности. Две девушки, если быть точнее, а может и женщины, по одному внешнему виду определить их возраст было просто невозможно.

Одна из них была полной копией увлеченного правкой лезвия своего оружия мужчины. Те же глаза, тот же цвет кожи и волос, даже общие черты лица схожи, как две капли воды. Ну, разве что рожки на лбу были меньшего размера да бородки не было. Зато ресницы были пушистее, губы полнее и чувствительнее, а само лицо – изящнее. Впрочем, изящным было не только лицо. С грацией хищной, но сытой кошки, она развалилась на небольшом диванчике, словно демонстрируя свои выпуклости в нужных местах да плавные изгибы идеального тела. Благо это тело было обряжено в облегающий охотничий костюм темно-коричневого цвета, сшитого из парвасского бархата.

Про вторую представительницу прекрасного пола можно было сказать все то же самое, что и про первую. Отличия были в необычайно светлой коже, белых, словно снежные шапки Тохос-Гребня, волосах, заостренных ушах да огромных, в половину лица голубых глазах, какие часто бывают у снежных эльфов. Кроме того, у нее отсутствовали рожки. И если первая девица лениво посматривала на игру солнечных зайчиков, что отбрасывала гладь пруда, находившегося за окном, то вторая, беззвучно шевеля губами, увлеченно плела перед собой магическую вязь, сделав ее для простоты работы видимой.