Зона бабочки - Алексей Корепанов

Но взгляд черного Герман просто физически ощущал. Взгляд был недобрым. А на кого, интересно, Смерть смотрит по-доброму?

И что бы это значило? Скорпион подает очередной знак?

— Часто тут ходят… такие? — Гридин постарался сохранить ровный тон.

Впрочем, его персональная дева-сирена не подавала никаких признаков жизни.

Девушка тоже посмотрела в окно — и вздрогнула. И тут же перевела взгляд на Гридина. Лицо ее выражало не испуг, а волнение.

— Я провожу вас… — быстро сказала она.

— По-моему, я и сам знаю, куда идти, — возразил Гридин.

Он наконец уяснил себе, что это за лучик мигает ему из темноты. Проводницы, может, и вполне безобидные создания, но пусть уж лучше работают в поездах. Особенно, если неизвестно, кто они такие, и почему предлагают помощь. Ни о каких здешних проводницах Скорпион не говорил ни полсловечка. Конечно, все можно списать на неизведанность зоны… Но лучше изначально предполагать худшее. Чтоб потом поменьше расстраиваться.

Лысоватый поднялся на крыльцо и исчез за дверью подъезда, собака вновь куда-то пропала, а черный (или черная?) уселся на скамейку у крыльца и опустил голову. Точнее, череп.

Девушка явно собиралась что-то сказать в ответ — но не успела. Под аккомпанемент пробудившейся сирены возникла из воздуха у нее за спиной расплывчатая тень, протянула темные отростки — и девчушку буквально придавило к столу. Будто взгромоздился ей на плечи какой-нибудь слонопотам.

Если Гридин и подумал о ее спасении, то вторым пунктом. Первым пунктом он поставил собственное спасение. Кто она такая, Герман не знал, а вот кто такой он — знал очень хорошо.

Тень катком проехалась по девушке, которая сидела, зажмурившись, и, кажется, даже не дышала, но до Гридина дотянуться не сумела. Он уже, оттолкнувшись подошвами от пола, падал на спину вместе со стулом, в падении выдергивая из-за пазухи пистолет. Первый выстрел он успел сделать, еще не соприкоснувшись с полом. Еще два прогремели, когда он уже произвел кувырок назад и сидел на корточках. С дополнительными двумя он, наверное, перестарался, потому что тень словно испарилась, когда он только собирался во второй раз нажать на спусковой крючок. Тем не менее, все три пули исчезли — стена метрах в трех от Гридина, обитая деревянными плашками, гладкими от светло-коричневого лака, осталась нетронутой. И потолок тоже был невредим — правда, туда Герман попасть ну никак не мог, не таким уж он был никудышным стрелком.

Видимо, прав был Скорпион, когда советовал стрелять, если что.

Да, тень исчезла.

Но исчезла и девушка.

Падая на пол, Герман видел, что тень, потянувшись к нему чуть ли не десятком щупалец, при этом начала окутывать Иру.

И, судя по всему, пока он кувыркался, — окутала. До конца.

«Как пришла, так и ушла», — подумал он, поднявшись и поставив стул на место.

Хотя было ему как-то неловко: словно перекосился ящик стола и никак не хочет нормально задвигаться. А Гридин любил, чтобы все ящики были в полном порядке, и всегда старался этого добиваться. Потому, наверное, и продолжал оставаться в строю вот уже пятнадцатый год. Сумасшедший срок. Почти нереальный.

Пистолет он продолжал держать в руке и подумал походя: а как, собственно, Скорпион собирается, если возникнет такая необходимость, доставлять ему патроны? Сбрасывать с вертолета? Правда, патронов пока хватало — но что там будет дальше?…

В кафе было все так же безлюдно. Не спешил сюда никто из местных за утренней дозой. Хотя — почему утренней? Дело должно было уже идти к полдню, вот только за окнами по-прежнему царил багровый полусумрак. Может, здесь всегда так, в любое время суток? Зона, однако. Страна Багровых Туч.

На скамейке у подъезда уже никто не сидел.

Сирена молчала. Лучик не появлялся. Но Герман помнил, откуда этот лучик поблескивал. Нужно было перейти на другую сторону улицы и шагать в глубины микрорайона.

Он посмотрел на отодвинутый от стола белый стул, где еще с полминуты назад сидела девушка, и негромко позвал:

— Ира!

Звук был глухой, словно висел тут невидимый занавес.

На ответ Гридин не рассчитывал и правильно делал. Потому что никто и не отозвался.

«Лучшее, конечно, впереди», — бодро сказал он себе и направился к выходу.

Но даже оказавшись на улице и продвигаясь на условный северо-восток (если ориентироваться по фальшивому солнцу, которое, наверное, все-таки и не солнцем было, а каким-то местным оптическим эффектом), Герман не желал выглядеть (даже и для себя) ординарной боевой машиной, сработанной на конвейере Голливуда, — духовного центра современного мира. Той самой Шамбалой, которую глупцы все ищут и ищут совсем не там. Разумеется, Герман все время был начеку, но успевал еще, углубляясь в дебри окраинного микрорайона — дворы, детские площадки, крышки погребов, — думать о Сунь Цзы. Был когда-то такой китайский стратег и мыслитель, написавший трактат «Искусство войны».

Сунь Цзы, кроме всего прочего, говорил о правиле ведения войны:

«Если сил у тебя в десять раз больше, чем у противника, — окружи его со всех сторон; если в пять раз больше — раздели его на части; силы равны — сумей с ним сразиться; меньше сил — сумей оборониться; если в чем-то уступаешь — уклонись от сражения».

Герман не считал, что находится на войне — в отличие от кое-каких заданий прошлых лет. Его целью не было ведение боевых действий, но все-таки один из советов мудрого китайца как раз подходил в данной ситуации: «Уступаешь — уклонись». Подлинных сил предполагаемого противника он не знал, и потому готов был именно уклоняться, а не воевать.

Если сумеет уклоняться.

Лучик пока не мигал, но Герман чувствовал, что идет верным путем.

«Под руководством Коммунистической партии — к светлому будущему!» — невольно всплыло в памяти клише детских лет.

Нет, руководства уже не было, да и насчет светлого будущего можно было бы и поспорить. Смотря что считать светлым. Во всяком случае, долгожданный Мир Полдня, о котором он, Гридин, читал в детстве, растворился в завихрениях вероятностей, так и не проявившись в этой реальности. На этой Земле. Совсем другие поджидали впереди времена…

Повернув за очередной угол, Герман наконец уловил то, что, как он до этого думал, ему только казалось. Уловил момент возникновения объектов. Какую-то долю секунды назад перед ним ничего не было — если не считать «чем-то» бесцветную пустоту. И тут же, как по мановению пресловутой волшебной палочки, прорисовалась из пустоты новая группа многоэтажек, появились редкие деревья неопределенной породы, с серой листвой, железные детские крутые горки, на которые не рискнет полезть ни один здравомыслящий ребенок, и перекладины для выколачивания пыли из ковров. Дело, вероятно, было в особенностях зоны, но Гридину стало на мгновение как-то неуютно. Ему вдруг представилось, что нет вокруг никаких городских кварталов, и асфальта под ногами тоже нет. И никуда он на самом деле не идет, а беспомощно лежит на каком-нибудь операционном столе, и вовсю копаются в его бедных мозгах люди в белых халатах, тычут туда скальпелями, зажимами, ректоскопами, клизмами, зондами… и какой там еще у них есть шанцевый инструмент?…