Лик полуночи - Марина Лостеттер

– Жена ждет вас домой к завтраку? – спросил Трей в какой-то момент.

– Боюсь, что жена давно покинула меня, – запальчиво ответил он.

Маска Леру уловила движение глаз – застарелое горе, гнев и полуправду.

– Ох, простите.

– Но да, у меня есть планы на утро.

Он быстро рассказал, где находился и что делал с самого начала юбилея. Регуляторы не увидели причин для его задержания, и он умчался по своим делам.

Горничные – во всяком случае, те, которые уже вполне проснулись, – все выразили горячее возмущение, когда их попросили рассказать, чем занимались их хозяева. Кухонный персонал был гораздо более склонен посплетничать, но мало что знал о том, что произошло.

За служащими пришла очередь жены магистрата, которая весь вечер провела рядом с мужем. Последними допрашивали родителей девочек. Трей и Крона поднялись по широкой лестнице на верхний этаж, чтобы поговорить с скорбящей матерью.

Детскую освещала одинокая свеча. Дети в знатных семьях обычно переезжали в собственные комнаты, как взрослые, когда им исполнялось десять лет – по завершении второй пятилетки – обряд инициации, который бедняжка Абелла уже никогда не пройдет.

Каждый предмет мебели в огромной спальне-игровой был уменьшен, чтобы идеально подходить для крошечных рук и коротких ножек. В маленькой кровати, рядом с диванчиком у окна, свернувшись, лежал маленький ребенок. Рядом с ней на полу стояла на коленях ее мать, устремив взгляд темных глаз в противоположный конец комнаты, где стояла точно такая же кровать – пустая.

Изящный мольберт был задвинут в угол, закрывая доступ к книжной полке. На зажиме, прикрепленном к деревянной треноге, безжизненно висела стопка рисунков с потрепанными краями. Еще несколько лежали согнутые пополам на полке, и множество валялось на полу. Обычно Крона не придавала большого значения детским рисункам в детской комнате. В них не было ничего особенного. Но эти… наводили страх.

На каждом изображено одно и то же существо: гуманоид в рваных синих одеждах. У одних были бледные лица, у других – темные, но все покрыты разводами синих клочков. Деспотичный вид, ноги широко расставлены, и чувствуется некая угроза. Пальцы, аномально длинные, заканчиваются острием, как ножи. Рот делит голову пополам, и каждый ухмылялся пастью с неестественным количеством заостренных зубов. Голова покрыта шипами разного размера – рога или вросшие клинки.

Марионетки Тало.

Страшные сказки на ночь.

Тало не мог нарушить границу, в этом можно было быть уверенной. Только его варги пробирались внутрь. Но в сказках все по-другому.

В сказках говорилось, что сам Тало не мог проникнуть в Долину, но он кое-что придумал, намного позже времен Абсолона. Он создал марионеток в Аркензире – временных существ – зомби без собственной воли или желаний. Сосуды, с помощью которых он наводил ужас, сбивал с толку, разговаривал и насмехался. Говорили, что особенно Тало любил выискивать лжецов и тех, кто имел тайные причины стыдиться или бояться чего-то. Поэтому, испытывая глубокое чувство вины, можно случайно вызвать марионетку Тало.

Был даже такой стишок. Она хорошо запомнила его с детства.